Генрих Шлиманн был аматором. И учёные светила тоже над ним ёрничали и издевались.

человечество погубит страсть к определениям? А ведь так и есть. Во всяком случае, каким словом это не назови, суть не меняется.
По сути, все то же, что и два с лишним века назад. Национальная идея, расовые теории, ксенофобия. Борьба с внешним врагом во избежание внутренних конфликтов. Великие цели и подчинение всего и вся этим целям. Карательные органы. Общество, поделенное на высших и низших, с озвученной возможностью низу стать верхом. При определенных условиях, разумеется. Условия, конечно, таковы, что тот же Гюнтер, например, никогда не попадет в замок. Хоть из кожи вон выпрыгнет. А чтобы гюнтерам не было обидно и они не вздумали раскачивать устоявшуюся пирамиду, есть животные. Еще более низшие, своим существованием поднимающие гюнтеров на ступеньку выше к небожителям. Раньше евреи, теперь осьминоги — не важно. Главное, животные.
Как ни крути, не повезло местным жителям. Слишком много функций они выполняют для стабилизации человеческого общества, чтобы к ним прислушиваться и считаться с ними.
Основу Земного общества когда-то называли глобализацией, но потом от термина тоже отказались. Слишком многих он раздражал, вызывая ненужные ассоциации. Вычеркнув слово, процесс, тем не менее, не остановили. Результат назвали Объединенной Землей. И что это изменило? Слова разные, понятия разные, оттенки разные. Суть одна.
Да и чем Объединенная Земля отличается от Четвертого Рейха? На Земле такое же разделение на высших и низших. И такая же сказка для низов о неограниченных возможностях. Сказка про Золушку, в которую верят много веков взрослые, казалось бы, дяди и тети. И такая же ксенофобия как катализатор развития общества. И такие же карательные органы. И всеподчиняющие цели. Разве что национальной идеи нет. Но она и не нужна. У Объединенного Человечества другая «светлая» идея, скрепляющая не хуже национальной.
Все узнаваемо. И не потому, что система одинаковая или идеи схожи. Просто люди везде одни и те же. И здесь, и на Земле. И сейчас, и двести лет назад. И желания у них одинаковые. (с) Алексей Андреевич Гравицкий. "Четвертый Рейх"