ГЮНТЕР

ГЛАВА 1. ВСТРЕЧА

14 июня 1944 года. Пригород Берлина. Дом профессора Эриха Штольнберга.
- Осмелюсь признаться(Должен признаться), дорогой профессор, мы поражены вашими успехами. За такой("столь" вместо "такой") короткий срок достичь подобных("таких" вместо "подобных", здесь это не совсем синонимы) результатов… Примите мои поздравления.
Человек, облаченный в черную форму СС, поболтал в бокале налитый «на два пальца» коньяк, с интересом разглядывая переливающуюся на свету янтарную жидкость.
(отступ)Его собеседник, сухонький пожилой(лучше поменять прилагательные местами "по старшинству": определение "пожилой" - "главнее", т.е. важнее, чем "сухонький") мужчина, слегка наклонил голову, выражая признательность(...голову в знак признательности и, поправив... -- разгружаем предл. от лишних оборотов), и, поправив постоянно съезжающее на нос пенсне, ответил:
- Не стоит похвалы, господин генерал…
- Группенфюрер, - вежливо перебил его эсэсовец.
- Простите, я не разбираюсь в званиях, - извиняющим тоном пробормотал профессор, - моё дело - наука.
- Понимаю, - непринужденно махнул рукой гость, с интересом осматриваясь. – Каждый должен быть профессионалом в своём деле. Я в одном, вы в другом. Только так мы сможем построить сильное и надежное государство. Одной идеи, воплощенной фюрером в жизнь, увы, недостаточно. Необходимо начать с малого – с самого себя. И тогда наша и без того развитая раса достигнет вершин, недоступных другим народам. (наша и без того развитая раса - звучит комично, вряд ли так задумано. Может, попроще (если произв. предполагается серьезное)? Напр. - И тогда мы достигнем вешин...)
- Золотые слова, - согласился профессор. – Хотя, думаю, вы пришли сюда не для того, чтобы просветить меня в вопросах идеологии и философии.
- Согласен, - нацист сдержанно кивнул, позволив себе впервые("впервые" - не на месте... лучше - впервые позволив себе...) улыбнуться. – Хорошее образование развивает потребность в нормальном общении. А так как у меня катастрофически не хватает времени поговорить с толковым собеседником - приходится разглагольствовать таким вот образом. Простите, бога ради. Я действительно отошел от темы. Но ваш коньяк и атмосфера очень располагают.
- Ничего-ничего, - широко улыбнулся учёный, (лишний пробел) - рад, что мне выдалась возможность поговорить на отвлеченные темы. Еще коньяку? (текст идет подряд, без разрыва, а предыдущая порция еще не выпита)
- Сделайте милость, - группенфюрер протянул бокал и продолжил, как только новая порция добротного(добротного - неверно подобрано слово, добротными могут быть сапоги, например... и т.п.) напитка оказалась у него в руках: – Не буду дальше томить вас ожиданиями (неверно составлена фраза, слово "ожиданиями" здесь лишнее, лучше убрать) и скажу прямо. Вы нужны Рейху. Мы довольно(лишнее слово) давно наблюдаем за вашими исследованиями в области генетики. И могу сообщить, что они уникальны. (Они уникальны.) Повторюсь(лишнее слово), таких успехов не достиг ни один учёный современности. Поэтому мне поручена самим рейхсфюрером миссия сообщить(слишком пафосно... сообщить - и уже МИССИЯ) о том, что с нашей стороны вам будет оказана любая поддержка, если согласитесь продолжать работать на благо великой Германии.(а зачем это "согласитесь продолжать"? Проф. и так работает и вроде бы отказываться и не собирается...) Возможности Рейхсканцелярии поистине огромны. Вы не будете испытывать недостатка ни в чём. Поверьте…
- Я? Помилуйте… – удивился профессор. – Мне вполне достаточно того, что есть на текущий момент. Хоть лаборатория невелика, да и штат сотрудников напрямую зависит от решения университетской комиссии, но…
- Вы не поняли, господин Штольнберг. Я хочу предложить вам работу.
- Работу? – учёный озадаченно моргнул. – Мне?
- Именно, любезный. ("любезный" - неверно, так обращаются к прислуге...)
Профессор в задумчивости почесал нос. Он явно не ожидал такого поворота в разговоре(Такого поворота в разговоре он явно не ожидал):
- Не скрою, предложение и вправду заманчивое.
- Вы должны понимать, господин Штольнберг, просто так подобные пропозиции (выражение "пропозиции" выбивается из текста) не делаются.
- Спасибо… Но, мне немного неясно, каким образом я должен буду трудиться, как вы изволили выразиться:(зпт вместо двоеточ) «на благо великой Германии»? Что, собственно, от меня требуется?
- Ничего сверхъестественного. Продолжать исследования, проводить опыты. В общем, делать то, что делаете.
- Так просто? – удивленно приподнял бровь профессор.
- Не совсем, - покачал головой эсэсовец. – Нам нужен ваш ум, помноженный на огромные знания и опыт многолетних трудов.
- Вы мне льстите, госпо…
- Зовите меня Вильгельм, - представился собеседник, группенфюрер слегка склонил голову, не вставая с кресла. (лучше так: ---... меня Вильгельм. - Не вставая с кресла, группенфюрер слегка склонил голову. - Раз уж...) – Раз уж мы с вами беседуем в такой обстановке, предпочитаю не скрывать ни своего имени, ни должности (и какова должность?). Знаете ли, располагает к откровенности. Официоза мне хватает на работе. Устаю…
С этими словами эсэсовец глубоко вздохнул, выражая искреннее сожаление.
Вся фраза кривая.
1. Нельзя "вздохнуть со словами".
2. Он выражает сожаление самому себе?
Кстати... то, что они сидят в креслах, лучше бы обозначить в самом начале, а то я уже начал искать - когда же они сесть успели.
- Хорошо, Вильгельм. Но,(_,) я простой генетик. Не более. То, что подвластно мне(зпт)– предмет широко известный.("подвластно" - неподходящее здесь слово) Кроме моей скромной персоны(зпт) в этой области практикует (работает, практикуют врачи) огромное количество(насчет огромного количества генетиков - слабо верится) не менее выдающихся людей, а порой даже во много раз превосходящих мои скромные таланты! (сравниваются разные вещи - человек и способности... лучше так: ...работает немало известных ученых.)
- Вот теперь мы подошли с вами к сути нашей беседы.
Профессор Эрих Штольнберг,(_,) откинулся в мягком кресле, уютно стоящем возле весело потрескивающего камина(зпт) и внимательно посмотрел на собеседника. Разговор, начавшийся чуть больше получаса назад, совершенно не вписывался в рамки обычной деловой беседы. Да и человек, назвавшийся Вильгельмом, со стороны не походил на типичных нацистских бонз – самовлюбленных беспардонных корыстолюбцев, занятых исключительно удовлетворением своих меркантильных потребностей.
Манеры, речь, внешний вид эсэсовца говорили о нем, как о человеке, воспитанного(воспитаннОМ) в духе Кайзеровских времен. Интеллигента(ИнтеллигентЕ) от мозга до костей(до мозга костей - идиома), так редко встречающихся в этом, без преувеличения, жутком ведомстве.(А такие редко встречались в этом...) Отчего контраст формы и внутреннего содержания собеседника бросался в глаза, сбивая профессора с толку. (неудачно... форма и содержание - филос. понятие, а здесь "форма" напоминает еще и о мундире, и тогда "содержание" - тело? Неудачно.)