Ветер возносил листья в струящихся песнях. Толстокорые деревья росли чуть реже у ручейка Нейде.
Наяна, река, берущая начало в заснеженных вершинах северо-восточных гор достигала горизонтальной поверхности в образе множества малюток-речушек, ручейков и, порой о них забывают, замороженных потоков – смеси двух природных состояний воды – твердого и жидкого.
Нейде не одну неделю пробивал путь через льдистые просторы, встречаясь с братьями и сестрами, и, наконец, добрался до песчаного берега. Однако путь Нейде не кончался здесь: от берега до открытой воды, частью которой можно стать, было весьма далеко, что уж и говорить о том, что горизонт сухо покрыт снегом, как и всё вокруг, очень далеко вокруг.
Полуденное солнце зацепилось за высокую тонкую фигуру, по отбрасываемой тени похожую на двухосновную пирамиду. За фигурой тянулась вереница следов, оставленных в трехдюймовом слое снега. Снежной бури не было со вчерашнего дня, а солнце и насыщенный свежестью воздух так и не превратили очередное сырьё в лед.
Облаченный в серо-коричневые, из кожи местных зверей, стеганые доспехи, сел на колени перед струйками холодной воды; снег с хрустом принял гостя в свою немилосердную колыбель. Из перчаток показались красные от морозной дрожи руки; обе ладони легли на оголенный ручьем лед.
Вода Нейде встала. Добегающие потоки собирались в одном месте и, переливаясь и скручиваясь, растили нечто совершенно чуждое всей этой природе и самим холодным волосам воды.
Сначала это походило на гриб, потом из шляпки распустилась роза, из лепестков посыпались звезды, и вскоре вытянулись в фигуру. Это была девушка, простая, но красотой достойная всех небесных созвездий. Она явилась прекраснее зари, вздымающейся над вьюгой и туманами, но лицо её отражало грусть и отсутствие счастья.
- Спасибо, - Словно рыба в воде произнесла она. Сидящий на коленях человек подставил лицо милым лучам солнца. Черты молодости ветра превратили в затвердевшие волевые морщины, а радужка глаз вместила синие вращающиеся обручи – защиту от вымораживания и повреждения летящим день и ночь хрусталем.
Девушка внезапно начала подпрыгивать, её стопы, сотканные из воды, разбивались об ручей, но это мало кого волновало. Сидящий на коленях с грустной улыбкой наблюдал за всем этим и чуть заметно подрагивал, когда брызги долетали до открытых участков тела. Он знал, как любит её и как она любит его, и вовсе не потому что.… Впрочем, когда-нибудь всё будет не так, и он сможет просто подойти и обнять сестру.
Девушка вдоволь напрыгалась, и от грустной улыбки остались лишь воспоминания. Она глубоко, восторженно вздохнула, наклонилась и поцеловала брата в лоб.
- Всё, не надо больше. – Водяная скульптура, словно сырое тесто, которому перестали придавать форму, осела в устье и понеслась на юг, разбивая берега.
Сидящий на коленях задумчиво набрал в ладонь воды и стал смотреть, как та уходит сквозь пальцы. Влажный поцелуй на его лбу, напоминание о сестре, так и остался не стертым.
Его имя Хэдвинг, Хэдвинг Двудушный.
Он, вернув опустевшую руку холоду, еще долго неподвижно сидел на берегу Нейде, всем телом ощущая приближение снежной бури.