1.
Прав все-таки был старый Храмовник – Зона затягивает. Это он впервые привел меня в Зону. Стал бескорыстно обучать меня всем сталкерским премудростям. Позже я узнал, что он никогда не ходил в паре. Всегда был одиночкой.
Когда я накрепко привязался к Храму, он неожиданно заявил, что сваливает с Зоны. Все только посмеивались, но я чувствовал, говорит он вполне серьезно. «Все! – говорил он, - Пенсия». И это в его-то сорок пять лет! По этому поводу он даже проводы в баре устроил с дармовой выпивкой для всех. Случай для Зоны беспрецедентный. Народу было не так уж и много, но от выпивки никто не отказывался, хотя к заявлению Храма об уходе из Зоны отнеслись скептически.
- Почему ты решил свалить, Храм? – спросил я его после очередной опрокинутой рюмки.
Он долго ковырял вилкой в тушенке, время от времени поглядывая на меня. Я уж было подумал, что он не ответит, или сменит тему, но он ответил:
- Полгода назад я был на большой земле, - начал он неуверенно, - через неделю начала одолевать скука. Стал искать кого-нибудь из наших, чтобы вместе двинуть обратно в Зону.
- Ну, и?
- Да что, ну и? Сам знаешь. Вернулся я тогда с тобой. С зеленым новичком. – За эти слова мне стало немножко обидно. Оказывается он взял меня лишь для того, чтобы не возвращаться самому, для компании.
- Что, никого из сталкеров тогда в отпуске в городе не оказалось?
- Ты же знаешь, сталкеры в отпуск не уходят.
- Эй, Храм? – послышалось из-за соседнего столика. – Мы тут с братвой спорим, когда ты вернешься назад? Через месяц, или через два? – Отовсюду раздался дружный хохот.
Храм не ответил, да от него этого и не ожидали. Он взял бутылку, наполнил рюмки. В баре все явственней нарастал пьяный гомон, сталкеры собрались по пять – шесть человек за столом и только мы с Храмом были вдвоем за столиком.
- Давай выпьем за то, чтобы я не вернулся, – с сомнением произнес он.
- Не скажу, что я безумно рад, тому, что ты уходишь, но так уж и быть выпью.
- Так вот, - закусывая, продолжил он прерванный разговор, - мужики правы. Месяц – два и все возвращаются назад, в Зону.
- Так уж и все? – Я сам надеялся поднакопить деньжат и свалить, организовать свой маленький бизнес, что-то наподобие кафе или небольшого магазинчика. Храм улыбнулся одними уголками рта.
- Нет, не все.
- Ну вот!
- Васька Шухер не вернулся – без ног остался. Сейчас на инвалидной коляске разъезжает по городу, по забегаловкам сказки о Зоне рассказывает за стакан выпивки. Сан Саныч два года из квартиры не выходит, хвала богу бывшая жена приютила, руки загорелись, когда неизвестный артефакт схватил, одни култышки обгоревшие остались. Продолжать?
- Неужели все так плохо с нашим братом?
- Об этом последние полгода только и думаю, вдвое осторожней стал. Потому и тебя в напарники взял. Да тебя и самого в Зону понесло бы, по глазам видел. А у меня опыт немаленький, подумал, научу тебя, что сам знаю, может и откуплюсь от Зоны, да и ты подольше проживешь.
Мы, молча, выпили.
К нашему столику подошел Ломоть. Он, молча, кивнул нам головой и поставил на стол свой стакан, затем достал из-за пазухи бутылку водки.
- Не против?
- Да бар вроде не нам принадлежит, - без особого энтузиазма ответил я. Ломоть налил себе пол стакана, затем, не спрашивая, наполнил наши рюмки. – Ну, за тебя Храм. Как говориться на посошок.
После очередной выпитой рюмки я заметил, что начал хмелеть. Да, закусывать надо. Я достал нож, нарезал еще колбасы. Этому Ломтю явно что-то от нас надо. И я не ошибся.
- Я собственно к тебе Белый. - Обратился он ко мне. – Ты вроде теперь как сам по себе остаешься. Может, к нам примкнешь. Мы тут с ребятами перетерли, парень ты толковый, что тебе самому по Зоне колесить? Все равно к кому-то падать надо, так почему не к нам?
Я посмотрел на компанию, с которой Ломоть был за одним столом. Мужики как мужики. Многих я хорошо знал. Хотя…

2.
С того вечера прошло больше полугода. Я шел знакомой дорогой, направляясь к военным складам. Солнце тускло светило сквозь серую вату туч, было прохладно, что значительно облегчало дорогу. Груз у меня за спиной был не маленький, но это только радовало. И что это я вдруг Храма вспомнил? Да нет, не вдруг. Ровно год как я здесь. Храм говорил, что обычно после года сталкеры начинают чувствовать себя намного уверенней в Зоне, теряют бдительность, и заканчивается это весьма плачевно. Хотя большинство и до года заворачиваются.
«Кто не рискует, тот остается без хабара!» - часто говорят сталкеры, а кто часто и безрассудно рискует чаще остается без головы. Потому я стараюсь действовать только наверняка. Ну не получается выдернуть какой-нибудь артефакт из аномалии и Бог с ним, попадется тот который получится. А бывает, попадается такая редкость, что многие теряют голову и лезут в самое пекло. И, как правило, назад редко возвращаются.
Остался позади хуторок, пользующийся дурной славой, и уже видны были верхушки зданий военных складов. Но мне к ним подходить было совсем не нужно. Я свернул с дороги, спустился в овраг, на дне которого там и сям были разбросаны огромные валуны, огляделся, вроде все спокойно. По плечам приятно разлилось тепло, после того как я скинул рюкзак с хабаром. Уселся поудобней возле камня, опершись об него спиной, положил автомат на колени и стал ждать.
Жадный Прапор редко опаздывал. Хотя почему «жадный», за хабар он давал больше чем любой скупщик, тем более риск минимальный. Конечно, есть еще вариант – самому из Зоны хабар тащить в Центр Изучения, например, и хотя навар вдвое больше риск, что тебя сцапают военные, себя не оправдывает. Уж лучше золотая середина.
Послышались крадущиеся шаги прапора. Ну вот, опять он за свое. Каждый раз хочет подкрасться незаметно, так, чтобы я его не услышал. И не надоедает ему, мне лично уже надоело. Подыграть ему, чтобы успокоился? А, будь оно неладно.
Резко поднимаюсь с разворотом из-за валуна, автомат вперед, и на все горло:
- Бах!
- Ах, Белый, чтоб тебя…
Это нужно было видеть. Прапор от неожиданности отпрянул назад, только ноги видимо онемели, так в овражную жижу задницей и сел. Кепка слетела, глаза по семь копеек хлопают как у мотылька крылышки. Я от смеха даже автомат на валун бросил. Нет, помочь человеку подняться, присел на корточки и ржу как идиот.
- Чего ржешь, ржешь то чего, а? Смешно, да? Шутник хренов. – Прапор поднялся и не уверенно начал ладонями ощупывать сзади брюки. Развернулся на сто восемьдесят. – Чего там хоть, глянь?
Лучше бы я не смотрел. От того, что я увидел начал еще больше ржать, да так, что слезы по щекам потекли. Боевой бравый прапорщик, в полной амуниции, в бронежилете с автоматом наперевес и с мокрой задницей.
Он все еще крутился вокруг собственной оси, пытаясь заглянуть себе за спину. Мне, хоть и с трудом, понемногу удалось унять свой смех.
- Не зря вас сталкеров недолюбливают. То, как священники вещаете «Зона шуток не любит. Зона лишнего шуму не любит», а сами, а? Детвора! Что я на КПП скажу, а?
- Скажешь, вышел прогуляться, цветочков нарвать, увидел снорка и обделался. – Ляпнул, я, не выдержав. И снова начал ржать еще пуще прежнего. Это был уже явно перебор, прапор обиделся. Он без спросу схватил мой рюкзак, положил на валун и начал нервно расстегивать ремешки.
- Я, Белый, всегда считал тебя серьезным человеком. И напарника твоего, Храмовника, уважал. Имел дело только с теми, кого он мне рекомендовал. Или вам со временем Зона мозги выжигает, а? – Я только стоял, стараясь дышать глубже, чтобы успокоиться окончательно.
- Лексеич, да ты ведь сам каждый раз крадешься, хочешь застать меня врасплох, думаешь, я не слышу, как чавкают твои гамнодавы?
- Я? Крадусь? Да если бы я тебя видел, то и шел бы спокойно. А так пробираешься тут среди валунов, и не знаешь какая тварь на тебя выскочит.
- Судя по твоей реакции, это тебе не сильно помогает.
Лексеич, наконец, справился с рюкзаком. При виде содержимого глаза его значительно потеплели. Но взглянув на меня, снова стал серьезным.
- Да, за такой хабар многое можно простить. – Я вздохнул с облегчением. – Но не штаны боевого офицера!? – Тьфу ты, чтоб его.… Теперь точно цену занизит. – Если бы все приносили такой хабар как ты, я бы давно отошел от дел, и почивал где- то поближе к югу. Ну, да ладно. - Он начал отсчитывать деньги. Самая приятная часть сделки. – Пересчитай.
Обычно я не пересчитывал деньги, он это знал. Но в этот раз я решил пересчитать, чтобы в денежном эквиваленте узнать, насколько он обиделся за мою выходку. Деньги он отсчитал точно, значит, деловых отношений инцидент не коснулся.
- Нормалек, - сказал я.
- От Храма, с большой земли, вестей не было? – закуривая сигарету, спросил он. Я полез за своими. Это у нас было что-то вроде ритуала, по окончании сделки, перед тем как расстаться, выкуривать по сигарете.
- Нет. – Просто ответил я. – Сегодня как раз полгода, как он свалил. – Зачем-то добавил я.
- Храм всегда держал свое слово, - сказал он, выбрасывая бычок, - а ты так больше не шути. Подсобираешь хабара,… в общем, все как обычно.
- Лады.
- И тебе не хворать.
Он перекинул рюкзак через плечо и отправился в обратный путь. Я взглянул на него сзади, и мое лицо расплылось в улыбке.
- И не вздумай больше ржать! – Услышал я.

3.
Обратный путь всегда короче. Вот уже и сгоревший хутор видно. Говорят, там раньше стоянка сталкеров была, но место уж больно беспокойным стало. Аномалии часто наползать стали, да и военные близко, не совсем приятное соседство. Снова вспомнился прапор. Я шел, ухмыляясь, вспоминая прапора штаны, потому намного позже, чем обычно, ощутил знакомый холодок меж лопатками.
Начало Выброса.
Что ж, хутор не худший вариант, наверняка найдется какой - никакой погреб, чтобы укрыться. Слышал и не раз, истории от сталкеров, как им приходилось вполне удачно пересидеть Выброс в земляном погребе.
Я слишком спешил, потеряв всякую осторожность, потому, чуть ли не за пару шагов успел затормозить. Тьфу ты, чуть не влетел в аномалию. Да, «трамплин» веселая штука, только своими впечатлениями так никто и не смог поделится. Взял правее, ага, вон за сараем без крыши, как раз то, что надо.
Я подбежал к погребку, (надо же и двери есть – нараспашку) когда небо налилось багровым светом, земля и небо задрожали, я только и успел ухватиться правой рукой за дверь, вглядываясь в темноту, сделал первый шаг, и тут меня накрыла волна и швырнула вниз с невероятной силой.
Без сознания я был не долго, когда очнулся, наверху все еще грохотало. Лежал я на земляном полу в подвале, больше ничего видеть не мог. Нащупал в нагрудном кармане фонарь – работает. Подвал довольно глубокий. Осветил фонариком траекторию полета, в поисках автомата – тот лежал на ступенях, совсем рядом. Взяв автомат в руки, вытерев с него грязь, я немного успокоился. Пик Выброса вроде прошел. Но подождать еще придется. Вокруг грязные покрытые плесенью стены, но что-то маленький подвальчик. То, что это только вход в подвал я понял одновременно со звуком шороха, раздавшимся у меня за спиной.
Я резко выпрыгнул вперед, вверх на ступени и поднялся еще немного вверх. Затем посветил фонариком вниз. Вроде ничего. Приоткрытая дверь, которая собственно и вела в подвал, наверное, скрипнула. И сразу же я услышал предательский треск датчика в нагрудном кармане. Пришлось немедленно спускаться вниз. Датчик умолк.
Да, попал я. Спасся от одного – влип в другое. Похоже, во время выброса, подвал накрыло вновь образовавшейся аномалией. Но аномалия еще может сместиться, нужно только подождать. Я присел внизу у ступеней и выключил фонарик, чтобы не посадить батарейки.
За чуть приоткрытой дверью вновь раздался шорох, я передернул затвор автомата. Крысы, а может что и похуже? Сидеть, дожидаясь, пока из подвала появиться какой-нибудь мутант у меня не было желания. Осматривать подвал я тоже особым желанием не горел. Впрочем, выбор не велик. Или я первым увижу что там, или кто? Или это что-то или кто-то может вывалить сюда, где места совсем мало, и отступать некуда.
Прикрепив фонарик к стволу автомата, я подошел к двери. После того, как я ударил ногой дверь, она вместо того, чтобы распахнуться, слетела с петель и отлетела к противоположенной стене подвала. Я лихорадочно стал водить автоматом, освещая подвал. Везде кучами лежали груды хлама: ящики, сломанные стеллажи, пустые банки, ветошь. Я успокоился, и уж было собирался отсоединить фонарик от ствола, как дверь, сорванная с петель и до этого спокойно лежавшая на боку под углом к стене, упала плашмя на земляной пол.
Теперь не только прапор, а и я узнал, как с испугу немеют ноги. Приклад машинально уперся в плече, прицел автомата нашел свое место как раз между двумя красными точками, которые оказались глазами кровососа.
« Не убивай!»
Что за… от неожиданности я, вместо того чтобы выстрелить, отскочил к правой стене подвала.
- Кто тут еще, мать вашу? – Я стал оглядываться по сторонам, не сводя автомат с цели. Может это вовсе не кровосос? В этот момент я пожалел, что не укрепил второй фонарик на голове. Да нет тут больше никого, кроме той твари, что лежит у стены. Говорил мне Храмовник: «Сначала стреляй, потом думай. Так как мертвым ты не сможешь делать ни то, ни другое». И все-таки, сжав покрепче автомат, я решил подойти поближе. Кровососов я ни разу не видел живьем, только высушенное чучело на стоянке, но то, что они не умеют разговаривать знал точно.
А вот она и картина маслом. Подойдя ближе, я увидел, что это и в самом деле кровосос, вернее детеныш кровососа. Если сравнивать с человеческими детьми, то ему около тринадцати – пятнадцати лет. А не напал он на меня лишь потому, что был весь покалечен и скорее всего, совершенно не мог двигаться. Наверное, прокатился на «трамплине», в который я чуть было, не влетел. Обе его ноги были вывернуты под неестественным углом, и торчали вверх, чуть ли не параллельно туловищу. Наверное, на руках сюда дополз, чтоб схоронится. Налитые кровью глаза, вблизи выражали скорее испуг, чем животную ярость. Щупальца, вокруг рта обвисли, и только изредка подрагивали в такт его тяжелого дыхания.
Я подошел, чуть ли не вплотную, пошевелил дулом автомата одно из щупалец. Кровосос еще сильнее засипел и попытался рукой отодвинуть ствол, но прикоснуться не решился. Значит и этим тварям ведом страх.
Но хватит с ним играться, решил я, нужно его кончать и выбираться отсюда. Ствол передвинулся вверх и уперся в лоб монстру, указательный палец плавно выбирал свободный ход курка.

4.
«Не убивай меня!» - снова послышалось мне.
- Это ты говоришь? – спросил я с сомнением, так как видел, что рот кровососа не шевелился.
«Не убивай меня. Я для тебя не опасен. Я ведь не смог тебя убить, когда ты был без сознания».
Значит, первый раз мне не послышалось. Рот кровососа оставался неподвижен, но я явно слышал слова, которые он говорил.
- Ты умеешь разговаривать? – спросил я, отводя автомат от головы кровососа.
«Нет, не умею. Я предаю тебе образы слов, понятных мне, а твой мозг декодирует их в слова, понятные тебе».
Я начал понимать суть происходящего. Телепатия. Вот почему сталкеры не видят приближения кровососа. В отличие от контролера они не могут воздействовать на мозг, но могут с помощью телепатии внушить, что рядом никого нет, на десятки метров, а сами тут как тут, впиваются и сосут кровушку.
- И все крово… ваши обладают таким даром? Ну, передавать слова? – Уже с большим интересом спросил я.
«Нет, только младшее поколение».
- И много вас таких?
«Я не знаю»
- Как это ты не знаешь! – Я снова направил ствол автомата прямо ему между глаз.
«Мы жили глубоко в пещерах, нам не разрешалось выходить наружу. Только взрослые выходили. Нас не пускали».
- И почему ты тогда здесь? Убежал? Где остальные? И где эти пещеры? – Засыпал я его вопросами, чтобы не тянуть резину.
«Я не убежал. И остальных больше нет. Их убили люди, которые называли себя сталкерами. Они пришли в пещеры, сразу с разных сторон, и начали стрелять. Их было так много, что никто сквозь них прорваться не смог».
- Ну, а ты то, прорвался?
«Нет, я убежал вглубь пещер. Там была узкая расщелина, через которую я, с трудом пролез в другие пещеры, где не было сталкеров. В ту щель никто, кроме меня, пролезть не смог бы».
Бедный маленький мальчик, я сейчас расплачусь от слез. Представляю - жила себе поживала мирная родня, в идиллии единым кланом, детишек воспитывали. По ночам видели сладкие, как кровь сны. Но пришли поганые дядьки, сталкерами именуемые, и от нечего делать всех порешили.
Я представил себе наш разговор со стороны, правильно говорил прапор, наверное, зона со временем точно мозги выжигает. Вместо того чтобы пристрелить малолетнего кровососа и подумать как с подвала выбираться, стою тут с ним, мило беседую.
- А здесь ты как оказался? – Я примерно знал, где находятся эти пещеры. Расстояние приличное.
«Ночью вернулся к своим пещерам. Вокруг были сталкеры. Костры жгли. Пошел наугад. Днем прятался, ночью шел, хотел таких как я найти. Утром дошел сюда. Перед этим подвалом меня закрутило и подбросило вверх, очень высоко подбросило. Упал на груду маленьких непонятных камней (наверное, он кирпичи имел в виду), ноги перестали слушаться, сюда дополз на руках».
Под ногами что-то пискнуло. Не думая я ударил каблуком. Отошел от малолетки-кровососа и посветил на то место фонариком. Крыса. Надо же, обыкновенная крыса. Я уже давно отвык на Зоне от нормальных животных и прочих ползающих, прыгающих.
Поднял крысу за хвост, осмотрел. Наверное, они мутировали много веков назад, потому зона на них и не оказывает никакого влияния. Крыса как крыса, и кровь с размозженной головы течет самая, что ни есть натуральная, а впрочем, кровь у всех нормальных существ одного цвета.
Собрался швырнуть крысу куда подальше, в угол, но тут взглянул на малолетку кровососа. Щупальца его вытянулись вперед и шевелились как лоскутки ткани на ветру, привязанные к ветке.
- Проголодался, комарик переросток? – Моей иронии он явно не понял, все также неотрывно смотрел на крысу, которую я держал за хвост.
- Тьфу ты. Да на, хоть удавись этой крысой. – Качнув крысу за хвост, швырнул ему прямо в пасть.
Он схватил ее щупальцами так, как человек хватает рукой теннисный мяч. Раздался звук высасываемой крови. На это у него ушло от силы три секунды. Потом раздался хруст, и крыса исчезла в пасти кровососа. Чем он питался в пещерах мне, почему то, спрашивать не захотелось. Внутри у него раздались неприятные утробные звуки. Мне стало противно, захотелось выйти. Ха! Куда выйти? Нужно проверить как там наверху.
- Лежи и не рыпайся, я поднимусь наверх, проверю как там. Если спущусь и увижу, что ты, хотя бы позу поменял, сразу пристрелю. Понял? По глазам вижу, что понял, но хотел бы услышать ответ. Ну?
«Я все понял».
Я достал датчик и стал подниматься по ступеням. Датчик молчал. Я остановился около самых дверей, сквозь щели струился беловатый свет, который всегда бывает после выброса. Как я и надеялся, появившуюся аномалию остатки выброса сместили в сторону, но выходить я не торопился. Что-то непонятное крутилось у меня в голове. Я сел на ступени, достал сигареты и закурил.
Вот оно! Вот! Как я сразу не сообразил? Какие к черту артефакты? У меня в руках, мало того, что живой, да еще и к тому же говорящий кровосос. От этих мыслей у меня в голове замутилось. Да в Центре Изучения за него такое бабло отвалят, подумать страшно. Вот он джек-пот, который выпадает только раз в жизни. Вот он и магазинчик и кафе в центре города вместе взятые. От волнения я не заметил, как подкурил вторую сигарету и начал лихорадочно соображать.
Нет, насчет кафе я погорячился, самому мне это дело не провернуть. Нужно подумать, кого взять в напарники. Скорее всего, прапора, у него связи должны быть везде, раз такими делами занимается. Крысу упыренок сожрал, дня три протянет, ничего ему не сделается. Вход в подвал надо завалить мусором. Так. Хотя нет, нужно для надежности ему еще руки связать.
Я приподнял курточку и, вытянув из брюк ремень, устремился вниз.
Вскочив в подвал, я не сразу понял, какую глупость сотворил. Кровососа на месте не было, автомат остался наверху. В ту же секунду мягкие и слизкие щупальца обволокли сзади мою шею.
Кровосос, подкрепив свои силы, по трещинам в стене докарабкался к верхним балкам и весел сбоку от входа, поджидая меня.
«Как же так?» - говорить я не мог, и пытался спросить у него мысленно. – «Ведь я тебя пожалел. Не убил. Накормил даже?!»
Тело мое онемело, в голове начало шуметь. Уже теряя сознание, я услышал где-то далеко:
«Ну, ты сталкер и сука, ведь ты знал, что я кровосос! Теперь я буду жить, а ты умрешь! Магазинчик он захотел. В этом подвале будет тебе магазинчик. Только ты будешь едой, а я очень голодным покупателем, который пришел без денег. С таким обедом мои косточки быстро срастутся».

5.
Я приоткрыл глаза и в них хлынул яркий свет. Все вокруг мягко плыло, тихо, в теле приятная, но пугающая слабость. Я попытался пошевелиться. Тело еле отзывается, как-то вяло и не уверенно.
- О, укушенный очнулся, - услышал я знакомый голос.
Сбоку вышел прапор Лексеич, и присел возле меня на корточки.
- Как на том свете, бабы выпивка есть? – улыбка до ушей. – Ну, хоть закурить черти дают? – И хихикает, а я не то, что языком пошевелить, шеей повернуть не могу, лежу, как рыба на берегу, глазами моргаю.
- Погоди, я сейчас тебе сесть помогу.
Он обошел сзади, приподнял мне голову, взял подмышки и подтянул к стене.
- Ну, что, так лучше? Хорошо же ты празднуешь годовщину своего пребывания в Зоне. С утра гогочешь как ненормальный, перед обедом непонятно где от выброса прячешься, а может ты в этом подвале с кровососом за картами время коротал? Да, точно. И проиграл ему в карты медленный танец, я вас за этим занятием как раз и застукал в подвале. Танцы, что называется до упаду. Только ты теперь здесь лежишь, а он в подвале, мертвенький и без головы. Меня увидел и совсем голову потерял. Пол рожка ему в башку всадил. Как тебя не задел до сих пор удивляюсь.
Лексеич уселся возле меня, достал флягу, приоткрыл мне рот и начал вливать какую-то жидкость. Только когда по телу пошло тепло, я понял, что это был спирт.
- Ну вот, а теперь под вечер лежишь, как с бодуна, и только глазами моргаешь. Хотя давно должен был быть в баре, а лежать с похмелья только завтра утром. Ничего, еще успеешь, худшее позади, а сегодняшний день двойным праздником будет.
Он закурил сигарету, пытался мне в губы вставить, да что толку. Тянуть тяну, а губы сомкнуть не могу, все впустую. Я попытался встать. Поджал ноги, уперся пятками в землю и, придерживаясь руками и спиной о стену, стал разгибать колени. С большим трудом, но получилось.
- Молодец! А то я было, уже думал, на себе придется тебя тащить. А пока присядь, отдыхай, время еще есть. На худой конец подмогу вызову, - он кивнул на ракетницу, которая висела на поясе, - склады рядом, помогут. Только сочинять придется, чтобы тебя потом отмазать. Не любят наши ребята сталкеров.
Он еще влил в меня еще спирту, воткнул сигарету в рот. На этот раз догадался пальцами сомкнуть мне губы, чтобы я смог затянуться. Я стал дымить как паровоз.
- Ну, а теперь серьезно. Ты, наверняка, хочешь знать, как я тут оказался? – Я часто захлопал глазами. – Ну, что тут сказать, повезло тебе, очень повезло. Ладно, слушай. Ты некогда не задумывался, как я с хабаром прохожу через КПП, нет? А я артефакты через КПП и не таскал. И на Армейских Складах ничего не храню. Всегда делал вид, что возвращаюсь назад, а когда ты или кто из сталкеров скрывался из виду, возвращался назад, и шел прямиком в эту деревушку. В этом подвале у меня как раз схрон. – Лексеич выбросил из моих губ бычок и закурил сам. - В этот раз все вышло немного не так. Начинался выброс, мне пришлось запрятать хабар в камнях и поспешить в укрытие на складах. После выброса я вернулся, чтобы запрятать хабар в надежное место. Ну, дальше ты понял. Открываю дверь в подвал, твой автомат лежит. Я калаш наизготовку и вниз. Спускаюсь, а там ты с кровососом в обнимку танцуешь. Он руками на балке повис и к тебе присосался. И как он умудрился со сломанными ногами? Щупальца пришлось ножом срезать, но ты не беспокойся, рану я обработал. Яд его ерундовый, что-то наподобие нашего наркоза. Через два-три часа онемение на лице и шее пройдет, может еще день два проблемы с языком будут, но ты сам понимаешь, что это уже ерунда. Такие вот дела.
То, что со мной, на самом деле произошло, я так ни кому и не рассказал, соврал, что с начала выброса ничего не помню, а иначе посчитали бы, что я чокнулся. И, хотя, меня теперь за глаза называют «Укушенным» я не обижаюсь.
20.06.2010.