Арктика, сентябрь 2001 года
Глава I

Арктика, сентябрь 2001 года
Алекс кожей чувствовал присутствие незримого посетителя.
После работы, как обычно, он ненадолго забрел в бар, расположенный на первом этаже спорткомплекса. Когда он занял свободное место за стойкой у окна и заказал бокал пива, то ощутил, что сегодня в помещении находится еще кто-то, проникающий с посетителями из осенних сумерек: невидимый, но ощущаемый.
Казалось, что уличный туман превратился в облако табачного дыма, медленно обволакивая посетителей. Алекс мрачным взглядом обвел зал, куда в это время заходила группа людей в мокрой одежде, и подумал, что день выдался скверным: с самого утра шел мокрый снег, подгоняемый порывистым ветром, но днем установилось безветрие, принеся с собой туман.
Когда бармен поставил перед Алексом бокал пива, парень отвлекся от наблюдений: непогода и посетители вскоре перестали его интересовать.
- Мы скоро закрываемся, – услышал он голос бармена. Тот прислонился к стене и сложил руки на груди. – Ты сегодня чего-то припозднился, Леш. Жаль, что пиво ничуть не расслабляет…ну, по крайней мере, не так, как хотелось бы, - он усмехнулся, процитировав рекламный слоган, - «Золотой Урал. Дух щедрого края».
Алекс вяло усмехнулся и потянулся к бокалу, бросив рассеянный взгляд в окно – улица, залитая неярким светом уличных фонарей, была подер­нута туманной дымкой. На противоположной стороне зияли черные провалы витрин мага­зинов, и темнела часть недостроенной кирпичной пятиэтажки.
- Да, видимо, пива в жизни стало много, - Алекс слабо улыбнулся и повертел бокал в руке. – А пиво что уральское, что питерское – везде одинаково.
Он закрыл глаза. На мгновение представил себя сидящим в офисе, поглядывая в окно на блестящую в лучах солнца иномарку. Сегодня он хотел быть совсем другим. Неузнаваемым. Уверенным. Сильным. Жестким. Все остальное — проще простого. Бокал пива каждый вечер – ритуал, который для Алекса знаменовал отрезок жизни длиною в последние пять лет. Не за горами начало нового этапа…
- Что-то ты, - бармен начал убирать со стойки стаканы и бокалы, - угрюмый какой-то сегодня.
- Заметно? – Алекс отпил пива. - Закрутился на работе. Задолбало однообразие – работа, дом, работа. А тут еще и ты выгоняешь из единственного места, где можно расслабиться. А с утра поднимаешься на работу и бежишь по кругу. И каждый из присутствующих здесь так же крутится как белка в колесе.
- Согласен, - бармен поднял чистый бокал и повертел его перед глазами, рассматривая со всех сторон, - только всегда лучше знать меру. На следующий день будет тяжелее вставать. А раз тяжелее вставать - значит, труднее работать. И к твоему колесу начнут добавляться камни, утяжеляя его и замедляя ход.
- А как иначе? – спросил Алекс, допивая пиво.
- Разве только пиво расслабляет? Мне, например, нравится рыбалка. Рыбешку ловлю, жена потом ушицы наварит и все довольны. Жаль, что не всякий раз удается выкроить пару часиков. Тебе бы тоже поискать альтернативу, Леш.
- Ну, рыбалка – это не мое. Тем более что сейчас только последний псих возьмет удочку и пойдет рыбачить, накопав по дороге червей в замерзшей земле.
- Я и не говорил про осень, Леш. Везде есть свои плюсы и хорошо бы тебе их поискать. А то так можно и коньки отбросить.
- Ладно, - Алекс вяло кивнул и закурил. – Попробую найти себе какое-нибудь занятие.
- Как твоя сестренка? Все еще болеет?
- Вика вроде на поправку пошла. Колька, помнишь, верзилу из бригады бурильщиков? – спросил Алекс и, дождавшись кивка собеседника, продолжил, - Дядька у него уже весь мир объездил и частенько привозит всякие травки и прочую шелуху. Вот и сестре тоже начал возить, она из них чаи стряпает и лечится. Говорит, помогает.
- Это хорошо, что помогает, слабая она у тебя здоровьем-то. Ей бы в какое-нибудь теплое местечко переехать…
- Ну а что делать? Тем более, куда ее одну отправишь, когда она только школу закончила? К следующему году думает уже с профессией определяться…
- Дай бог, дай бог, - кивнул бармен и посмотрел на часы. – Ладно, Леш, хорош болтать, мне через полчаса закрываться уже пора.
Алекс кивнул, внезапно почувствовав сильную усталость. Он повертел в пальцах бокал, расправил плечи и спустился с высокого стула. Обвел взглядом зал, разглядывая посетителей – вечные работяги, привыкшие работать от зари до зари. Те, кому суждено каждый день проживать снова. Но один человек выбивался из массы людей – черноволосая девушка у дальнего конца барной стойки. Почувствовав взгляд Алекса, она повернула голову и ее губы тронула легкая улыбка. В облаке табачного дыма незнакомка напомнила Алексу мифическую Хад-Халу – за сизыми клубами ее черты казались сотканными из осеннего тумана. Растерявшись, Алекс поморгал, прогоняя видение, а девушка тем временем выпила рюмку водки и отвернулась.
Попрощавшись с барменом, он направился к выходу.
Асфальт на дорогах казался похожим на черное зеркало. В лужах растаявшего снега подраги­вали отражения фонарей, словно плывущих куда-то. В такое время суток не слиш­ком оживленные улицы становились совершенно пустыми и тихими, словно в городке действовал всеобщий «комендантский час».
Алекс пытался подавить в себе желание обернуться – ему мерещилось, что вместе с ним из бара кто-то вышел, и теперь, в сгустившейся темноте городских проулков, неотступно следует за ним. Он обернулся – его внимание привлекло какое-то движение метрах в десяти от него. Алекс чувствовал, как будто что-то неслышно двигалось в его сторону, но понимал: кроме него и тумана на улице никого нет. Он снова обернулся – в свете уличных фонарей ему вдруг почудилось, что у стены стоит женщина, прикрывающая лицо рукой. Алекс тихо выругался и пошел дальше, не оборачиваясь.
Свет горел не во всем доме: над лестницей висели настенные лампы – от них разливалось тусклое желтовато-розовое сияние.
В прихожей, куда Алекс зашел почти крадучись, было темно, если бы не уличное освещение, которое проникало в комнаты, отбрасывая косые тени на стены. Алекс пересек короткий коридор и поднялся в спальню, продолжая испытывать за спиной постороннее присутствие, только его источник словно остался на улице, не реша­ясь последовать за ним в дом.
В этот момент он услышал пронзительный вопль.
Алекс подбежал к дивану, на котором его сестра, прижав ладони к ушам, кричала. По щекам градом катились слезы. Вика судорожно всхлипывала, сжавшись в комок под толстым стеганым одеялом.
- Вик, - он начал трясти сестру за плечо, - Викуль, проснись!
Девушка перестала кричать и открыла глаза, полные слез.
- Когда они отпустят меня? – задыхаясь, спросила она. – Почему они все еще здесь? Почему я не умерла вместе с ними? Леш, почему?
- Викуль, - мягко сказал он, обнимая сестру, - это надо пережить.
- Как это можно пережить? – Вика села на кровати. Ее глаза казались Алексу бездонными. Он сжал ее узкую ладошку. – Ты понимаешь, о чем я? Уже прошло пять лет, а они до сих пор приходят ко мне во сне! Вот мама стоит и улыбается. Она подходит ко мне и начинает гладить меня по голове. «Доча, - говорит она. – Я вижу, что тебе тут плохо. У тебя что-то болит, котенок? Почему ты не носишь тот шарф, который я тебе подарила на Новый год?» Леш, она все время спрашивает про тот полосатый шарф!
- А папа? – тихо спросил он.
- Папа… - Вика вздохнула. – Он просто стоит рядом с ней и смотрит на меня. В упор. Осуждающе. Словно я виновата в том, что осталась жива. Он никогда ничего не говорит. Иногда качает головой и отворачивается от меня. А сегодня вообще приснилось нечто…
- Что такое?
- Мама сказала, что скоро я буду с ними. Она скучает по мне и ждет нашей встречи.
- Да ну, бред какой-то! – воскликнул Алекс и крепче прижал к себе сестру. - Никуда я тебя не отпущу. Вот когда состаришься и будешь с клюкой ходить, тогда валяй. Можешь и меня прихватить заодно.
Девушка отстранилась от него и неуверенно улыбнулась, вытирая мокрые щеки.
- Правда?
- Правда, правда, - усмехнулся Алекс. – Я уже представляю, как мы с тобой состаримся, и будем занимать друг у друга вставную челюсть, чтобы ходить на свидания! Ты будешь знакомиться с богатыми дедушками, а я – искать молоденьких красоток, чтобы они услаждали мой взор на старости лет.
- Да ну тебя, Лешк! – на лице Вики появилась радостная улыбка.
- Шучу я, Викуль. Думаю, что в старости уже будем внуков воспитывать. А на свидания и сейчас можно бегать.
- Ага, - Вика вытерла слезы. – Ты видел, какие тут женихи?
- Чем тебе не женихи? Работяги, красавцы, и даже без вредных привычек. Вот с девушками проблема…
- Ай, да ладно! – Вика захихикала, и Алекс облегченно вздохнул – сестра начала расслабляться. – Ты просто не на тех смотришь, братишка. Я видела, как на тебя Наташка смотрит… Видать, уже представила, как будет варить тебе свои фирменные борщи и каши.
- Ну ты и загнула! Она для меня малость старовата.
- Ишь, сударь какой выискался! – Вика снова рассмеялась. – Распушил уж больно перья, братик! Того и гляди ты, со своими закидонами, как раз и женишься на старости лет на какой-нибудь тундровичке! Будешь каслать со своей женой по тундре, оленей пасти!
- Ха! - Алекс коротко хохотнул. – А я говорил, что с оленями не дружу. Боятся они меня.
- Правильно, ты ж вон какой вымахал! Высоченный, как скала, голова кудрявая, волосья в разные стороны торчат, взгляд угрюмый. Тут и не только олени перешугаются, когда такого великана завидят…
- Ладно, ладно, - Алекс поправил одеяло и встал. – Спать пора. И хватит кошмары смотреть. По телику их и так каждый день крутят.
- Я постараюсь, - Вика вздохнула и повернулась на бок. – Только не выключай свет в коридоре, ладно?
- Хорошо. Спокойной ночи, сестренка.
- И тебе спокойной ночи, братишка.
Алекс прошел в спальню и, плотно закрыв дверь, прислонился к ней спиной. Кошмары, которые снились Вике, настораживали и пугали. Неясная тревога родилась где-то в груди и медленно поднималась вверх, оседая комом в горле. То, что она рассказывала, когда он будил ее, вызывало беспокойство. Поначалу он отмахивался от разговоров с сестрой о снах. Алекс считал их следствием стресса, вызванного аварией, когда погибли их родители. Он чувствовал, что за этими снами крылось что-то еще, неподвластное его пониманию. Несомненно, он радовался тому, что сестра осталась жива и отделалась ушибами и синяками, а печаль о смерти родителей со временем притупилась.
Он подошел к окну. Перед ним расстилался довольно-таки скудный пейзаж - асфальт в их городке еще не проложили, и мокрая земля казалась Алексу застывшей угольной массой. За городом простиралась лесотундра с редкими рядами сопок. И где-то там, за ними, на укатанном зимнике машина родителей столкнулась с грузовиком, оборвав их жизни.
«Почему все так сложилось? – думал он, пытаясь разглядеть в густом сумраке горную цепь. – Почему именно они погибли, а не кто-то другой? Как в такой аварии Вика смогла уцелеть, когда машину практически завалило бревнами? И почему ей до сих пор снятся эти сны, когда она вроде бы уже оправилась?»
Алекс переживал за сестру, хотя не сомневался, что при внешней хрупкости, в ней есть упрямство, которое помогает ей жить и не сдаваться. Он сам в те дни чуть не потерял голову от горя, но, помня, что у него осталась младшая сестра, сумел взять себя в руки.
Когда его уже начал одолевать сон, Алекс почувствовал, что неясные тревоги начали отступать. «Все будет хорошо, - пообещал он себе. – Мы выкарабкаемся».

Утром робкие солнечные лучи, проникая в спальню, разбудили Алекса. Он умылся и спустился вниз, на кухню, где Вика уже готовила завтрак.
- Сегодня вечером к нам придут мои коллеги по работе, ну, ты их помнишь, Вик, - сказал Алекс. – Если успею раньше с работы вернуться, то помогу с ужином, хотя и не обещаю.
Вика наливала горячий черный чай.
- Во сколько они придут? – еле слышно спросила она. По ее бледному лицу и покрасневшим глазам Алекс понял, что здоровье сестры снова ухудшилось.
- В восемь, - неуверенно ответил он. – Да, в восемь они уже будут у нас. Ну, компания та же самая, Вик, и все как обычно, шуметь не будем, сильно напиваться – тоже. Думаю, тут в красках расписывать больше ничего не нужно, ты и так зна­ешь это. Просто я тебя предупредил. Кстати, наши соседи – Катька с Денисом, умотали на пару дней в столицу, так что ты за хозяйку. Тебе стало хуже, Вик? Я смотрю, ты что-то вообще нехорошо выглядишь…
- Все нормально, братишка, - Вика улыбнулась и села напротив него. – Как всегда горячий чай и немножко таблеток быстренько приведут меня в норму. Коля сегодня тоже будет? А то я его давно не видела. Хорошо, если бы он сестренку привел – мне кажется, Оля – милая девушка!
- Да, - он кивнул. – Кстати, он обещал принести вечером тебе зверобоя, шалфея и лишайника – его дядька вернулся из своего кругосветного путешествия. Я вчера его после работы видел, он тебе привет передавал. А насчет Ольги не знаю, может, приведет ее с собой на этот раз.
- Хорошо, Леш, спасибо, - тихо поблагодарила Вика, - значит, можно будет сделать отвар из Колиного подарка!
- Ну да, только он сказал, что там еще корешков каких-то нужно, но это не проблема, найдем!
Вика заваривала себе настойку из листьев и ягод шиповника, и приятный терпкий аромат расплывался по просторному помещению общей кухни, исчезая в полутемном углу, где у стены стояли две электрические плиты, и располагался длинный стол, покрытый клеенчатой скатертью.
Алекс поднял глаза. Сестра казалась раздавленной состоянием своего здоровья. Уничтоженной. Хромота делала ее особенно жалкой. Кудрявые пепельно-русые волосы девушки, заплетенные в косу, в полумраке кухни отливали рыжими оттенками. Вика только и думает о своих повторяющихся кошмарах, и брат не в силах помочь ей. От омерзения его затошнило. В такие минуты он, глядя, как переживает сестра, уже ни во что не верил. Жизнь теряла всякий смысл, и Алекс опускал руки. Тем не менее, он находил в себе силы и продолжал бороться.
Он отодвинул чашку с недопитым чаем.
- Ладно, пошел я на каторгу. Не скучай! - Алекс подмигнул сестре, и, попрощавшись, ушел на работу.
За окном безжалостно дул ветер, срывающий с деревьев последние почернев­шие листья. С тихим свистом разметались они по закоулкам в микрорайонах, почти намертво прилипая к стенам, окнам…