Глава 1. Встреча (Начало)

Тишина. Лишь колышется трава да неподалеку журчит речка, неспешно неся свои гордые кристально чистые воды. Вокруг ни души, вдалеке виднеются горы и стройной стеной на противоположном берегу застыла громада леса как безмолвные стражи тишине и порядку. Зовут меня Сонер и мне всегда нравилась темнота и покой. Вещи для меня неразделимые тем более, когда лишь в темноте и вдалеке от людей можешь действительно остаться один. Кто - то боится темноты, но я не люблю день с его каждодневными заботами, нервами и беготней. Вы, наверное, думаете ну какая беготня у человека в жалкой деревушке на окраине, тем более с таким говорящим само за себя названием как Старые пни. Просто этот человек никогда не представлял, как ему будет житься с чувством постоянной головной боли. Причина том, что я с детства могу чувствовать эмоции людей и чем старше я становлюсь, тем этот дар или это проклятье, даже не знаю, как назвать, становиться все сильнее и сильнее. Еще с детства стоит, только родителям разозлиться на меня как я успокаивался, понимая, чем мне грозит дальнейшее непослушание и наоборот, если чувствовал безнаказанность, вытворял все, что ни попадя. Но все же при наличии плюсов минусов все же не меньше. И иногда мне просто хочется все бросить и бежать, не глядя, куда ни будь подальше не важно и куда и как долго лишь бы не ощущать чужих эмоций как свои. Иногда сидишь просто смотришь в окно, думаешь о том, что надо посадить репу в огороде или сходить за водой, а то мама уши надерет, и вдруг начинаешь ощущать беспричинную злость, ярость и гнев, а все дело в том, что соседка никак не может загнать скотину в сарай. И вот так уже двадцать лет. Как я еще не свихнулся. Меня пытались лечить, исследовать, но все напрасно. Никто не может понять, что со мной делать. Приезжали и со столицы и со всей округи, да так уезжали, разводя руками и ахая. Один такой приезжий из столицы сказал, что таких людей как я называют эмпатами и встречаются они крайне редко. Объяснить, что-либо большее не был в состоянии даже он. А мне в принципе все равно как меня называют, лишь бы голова меньше болела. Раньше я пытался, как - то ограничить «свои» эмоции, но получилось немного, лишь в общении с несколькими людьми я могу нормально себя чувствовать, и как только набирается толпа у меня в голове, будто, срывает плотину и все эмоции, окружающих выползают наружу. Пытаясь осмыслить чужое, я иногда так теряюсь, что перестаю ощущать свои чувства в этой мешанине. И от этого голова раскалывается, так как будто в ней сидят пара огров и молотят кувалдами, пытаясь расколоть. Вообще я парень общительный, люблю веселые посиделки в нашем трактире «Седой боров», анекдоты, байки, всякие истории и легенды, хоть мне приходиться на таких посиделках не сладко я их люблю и посещаю хоть и не часто. Просто пытаюсь отгородиться от любых эмоций даже, своих, а потом дома или на берегу речки осмыслить происходившее, вспоминая особо запомнившиеся моменты. Звучит дико, я знаю, но мне нравится история и легенды. Деревенька у нас маленькая и книг достать не от куда, только в городе, но до него далековато, да и книги мне не по карману. Но на всякий пожарный случай я все-таки попросил нашего старосту научить меня грамоте. Тот долго отнекивался, но под напором моих железных аргументов, что грамотные люди всегда полезны, он уступил натиску. Авось попадется что-либо. Вот и передаются у нас за отсутствием книг всякие байки устным народным творчеством. Хоть я и понимаю что часть выдумка, но уж больно я любопытный. Особенно мне нравятся легенды о старых временах, великих войнах и могучих волшебниках одним мановением руки раскалывающих горы. Иногда я представляю себя в их роли и думаю, как было бы здорово, если бы я был хотя бы придворным магом или гвардейцем императорского двора. Все бы кланялись мне, желали доброй ночи или доброго утра. Эх, не жизнь, а малина. Но это мечты все мечты.
Ладно, хватит обо мне. Деревенька у нас маленькая как я уже говорил, всего человек сто, домов на двадцать, да постоялый двор на всякий случай. Хотя какой такой всякий случай никто не знает, тракт от нас далеко к нам особо никто не ездит. Так иногда заблудятся и то не часто. Зато трактир там знатный пиво у нас варят свое, да и кухня неплохая по местным меркам вот и зависают там все по вечерам. До драк редко доходит все ж свои все, но нет – нет, кому ни будь надо выплеснуть горячую кровь. Вот и выходит у нас жизнь идет размеренно, будто по накатанной, без проблем и прочего. Люди сеют поля, содержат скот, тем и живут. Излишки урожая или приплода мы продаем на ярмарке в Слонте, ближайшем крупном городе. Ярмарки там два раза в год весной и осенью. В это время там собирается куча народа с окрестных сел и начинают хвалиться кто чем. Все бы хорошо, да только все мне чего-то не хватает, вроде все есть и крыша над головой и хлеб с мясом, да только жизнь пролетает, а все нет того, ради чего стоило бы жить. Все тянет меня на приключения на мягкое место. Нет, веселье и любовь до гроба это хорошо, да только в любви я разочаровался, а праздно жить, ничего вокруг не замечая не по мне. Мне бы чего ни будь…! Эх! Да разгуляться. Да только где ж возьмешь все это. Места у нас мирные. Последняя война была лет двести назад. Бывают конфликты конечно с той же империей, что на юге от нас, да только все они потихоньку заканчиваются и как правило до драк не доходит, максимум пригонят войск к границе покричат в щиты поударяют и успокоятся. Королевство Петерия, у нас маленькое да в обиду мы не даемся. На востоке от нас горы эйлов, еще дальше через пустыни обитают зелоты, противные ящеры. На западе от нас горы огров и еще одно королевство людей Кальмения на севере. Недалеко от гор огров лес дендаров. Ну и мы посреди всего этого. Местных князей, герцогов, баронов и всяких остальных прихлебателей короля у нас нет, есть только сам король, совет мэров и разные гильдии. Самой влиятельной из гильдий является, как и везде гильдия купцов, к которой вынужден прислушиваться даже король, который в свою очередь был как бы первый среди равных, но на деле в королевстве все решалось только им. И хотя король обладает у нас огромной властью, но главную роль у нас играл народ, в чем мы выгодно отличались от других королевств и народов. Было пару моментов, когда толпы народа просто вышвыривали неугодного правителя и сажали на трон того, кто им больше нравился. С тех пор ни один король не решался на излишнюю жадность, жестокость или повышение налогов, все они с тех пор правили справедливо и достойно чем всегда вызывали уважение и любовь народа. Городов средних и не очень где-то штук десять, не больше, да сел как наше в лесах на отвоеванных у них островках земли. Почти вся территория покрыта лесами и за каждую пядь земли приходится устраивать настоящие бои природе, но это того стоит, земля у нас плодородная и дает хороший урожай. Есть столичная академия магии, выпускающая из своих пенат магистров, мастеров и архимагов; последнее случается ужасно редко: наши маги просто не дотягивают до уровня архимага. Последний был у нас лет двести назад. Маги вообще задумывались как помощь обычному люду в борьбе с силами природы и в освоении земли. Позже магия стала привилегией богатых: ведь проблем много, а магов мало. Так, чтобы заплатить за квалифицированного мага нужно либо родиться или стать богатым, либо ограбить того же богатого. И все таки хорошего у нас больше. Природа своя, живая. В лесах много дичи, реки полны рыбой, горы полны залежами металлов. Народ у нас живет дружно и богато. Дружина нас защищающая, хотя и малочисленная, но крепкая, правда, остальной люд давно забыл какой стороной за меч браться. Живет народ праздно, от богатой жизни не видит дальше своего носа. Человеку у нас только и нужно, что стол богатый, крыша над головой не хуже чем у соседа, да красавица жена под боком. Свои беды и у нас есть конечно, но это так по мелочи. Нет – нет в лесу какая нечисть объявится а так спокойно как у Сиониса светлого за пазухой. Это божок наш местный. Я к религии не очень хорошо отношусь, если не сказать отрицательно, тем более пообщавшись с парой священников и напитавшись, их ничем не передаваемыми эмоциями превосходства и презрения ко всем и вся. А так я считаю, все равно, чем человек занимается главное, чтоб за правое дело брался и худо не делал.
Сам я люблю охотиться в окрестных лесах много дичи, да и пострелять из лука я люблю, только лук не всегда понимает мою любовь и норовит пустить стрелы в любое место только не туда куда надо. Я вот все думаю когда меня дичь перестанет бояться ведь сколько раз ее вижу столько промахиваюсь, уже наверное привыкнуть должны к дурехе мазиле. Ну да ладно. А вот с метательными ножами у нас любовь взаимная. У нас в селе с детства игра такая была властелин Кейла называлась. Если кто не знает, то так называется наш мир, так вот суть в том, что играющие расчерчивают большой круг и делят эго на количество участников. Каждая часть круга с играющим обладает определенным количеством очков или войск. Очки можно увеличить себе или ослабляя на них противника бросая нож и чем сложнее бросок тем на большее количество очков ты можешь рассчитывать. Со временем эта игра переросла в нечто большее, и я стал увлекаться метанием ножа всерьез. Лет в семнадцать я мог посоперничать с мастером если не в точности так в силе броска и в скорости, но и в точности не сильно ему уступая. И если подбираюсь достаточно близко для броска, ни один олень от меня еще не уходил.
Иногда охота затягивается на пару дней и тогда приходится ночевать в лесу.
Я люблю лес в нем очень много сокрытого – того, что не дано понять человеку, не знаю, наверное, это надо почувствовать или родиться дендаром. Дендары это вполне мирная раса, да только чужих в леса свои не пускают и редко из них выходят. Похожи они на больших кошек, если их поставить на четыре лапы да пару палок вставить для осанки. И хотя выглядят они говорят мило только когти что могут иной раз поспорить с добрым мечом и нет - нет показывающиеся клыки враз останавливают от необдуманных поступков. Ходят слухи, будто они могут общаться с животными и растениями, а также обладают своей магией недоступной другим. Я в это не верил пока однажды не встретился в лесу с тем, что считал детскими сказками и страшилками на ночь, после напряженного дня охоты с выслеживанием секача забредшего в такие дебри, что я боялся уже не выбраться из леса. Окружный лес мне с детства знаком и приятен, да и как может быть иначе, когда родился практически в нем. Протяни руку от деревни и вот он уже порой приветливый, порой дремучий и жестокий и чем дальше от людей, тем страшнее становиться. В тот день мама послала меня с наказом принести побольше дичи, так как через несколько дней у нас будет праздник пречистой Орильи покровительницы природы и жизни. К ней взывают, когда хотят лучшего и светлого, когда человек умирает, ему желают: пусть пресвятая Орилья даст тебе крылья попасть на небеса. Когда неурожай люди взывают к дождю и теплому солнцу.
- Сынок, если ты не принесешь дичи, то наша светлая может обидеться, а тогда лучше без нее не возвращайся – обрадовала меня мама.
И хотя я человек далеко не набожный, мама у меня не в меня или я не в нее. Даже простейшее, казалось бы, дело – стирка, превращается в сложнейший ритуал с задабриванием речных обитателей и духов, а то не дай Сеонис им не понравится мыльная вода, и они обидятся. Мне такие люди никогда не нравились, но родню не выбирают, да и родичей я люблю, несмотря на все их недостатки, так что в тот день я печально вздохнул нерадостной вести быть лесным скитальцем на незнамо сколько времени и смолчал. Пол беды ходить в лес тогда когда не хочешь, так еще ж тебя в рамки загоняют, да и охота не всегда удачна: добычу надо найти, выследить, убить и доставить, а с моим то умением стрелять из лука в ситуации когда промахнется разве что слепой и то мазать я вообще молчу.
И вот шлялся я пол дня по лесу выслеживал, выслеживал да и наивыслеживал казалось бы, свежие следы секача, только никак я не мог его нагнать, такое чувство было будто его что то напугало до колик и вот бегу я и не замечаю как забредаю в совершенно незнакомую мне часть леса. Знакомые редкие деревца уступили место могучим столетним дубам, раскинувшим ветви в недосягаемую высоту. Стало заметно темнее из-за сплошного полога над головой. В первую минуту я опешил, а потом начал вспоминать, как я здесь очутился, начал ориентироваться и вроде представил, куда надо идти, чтобы достичь дома. Только мамин наказ никто не отменял, а потому я, наплевав на осторожность благо, следы стали еще четче, побежал за кабаном и выбежал на небольшую полянку, образовавшуюся некогда поваленным деревом. Только я выбежал, как в глаза сразу бросилась здоровая туша кабана и мило умывающаяся кошка рядом размерами ни в чем не уступающими кабану весившего, наверное, килограмм под триста. Первой мыслью было: на кой мне эта охота – лучше валить, пока ноги целы. Мне сразу захотелось провалиться под землю или лучше испариться. Остановило меня то, что зверь не проявлял агрессии и в эмоциях, была смесь любопытства и настороженности, что ли. Я плохо разбираюсь в эмоциях животных, банально потому, что нельзя спросить их, что они чувствуют в тот или иной момент. У животных эмоции сильно отличаются от людских, так как животные в основном руководствуются инстинктами. А Виола меж тем так подозрительно и недоверчиво косилась в мою сторону, видимо ожидая моих действий. Не, животных я люблю, но когда перед тобой хищник одним взмахом лапы разрывающий латный доспех, не говоря уж о моем теле, то о любви к животным речь идет в последнюю очередь. Вот так мы и продолжали зыркать друг на дружку, а я в это время думал, какая нелегкая завела виолу в наши леса, ведь не так далеко ж я и ушел. Обычно виолы обитают только в лесах дендаров или неподалеку, но я еще никогда не слышал о том, чтобы они уходили так далеко. Теперь я хоть понял от чего кабан бежал так, будто у него двадцать егерей на хвосте сидело. И как мне быть: стоять на месте - глупо, бежать – еще глупее, осторожно отойти, так мне ж еще кабан нужен я ж за ним, сколько бегал уже почти вечер, и уходить с пустыми руками я не привык. Я начал думать, как так припугнуть тварюку так чтоб не бросилась. И сам не замечая, я начал ее уговаривать.
- Слушай, отдай мне кабана а? Я тебя не трону – приговаривал я, осторожно доставая пару ножей, готовый в случае чего кинуть.
Мне даже почудилось, будто виола фыркнула на мои слова, но стояла и продолжала наблюдать.
- Ну, давай, ты себе, что ни будь получше подыщешь. Ты же сильная, могучая, красивая – продолжал я, и незаметно начал понимать, что я перестаю играть и говорю от чистого сердца. Ну, кто может устоять от красоты хищника, когда закатное солнце переливается на черной атласной шкуре, а под ней бугры мускул и глаза как будто два янтаря, в которых можно заблудиться, светятся умом.
Я даже не понял, что произошло. Хищник просто развернулся и проскользнул в чащу, а я так и остался стоять, где стоял с открытым ртом. Так как дело близилось к вечеру и идти ночью удовольствие еще то, я решил переночевать неподалеку и утром направиться домой. Ночь прошла, спокойно, перекусив, я заснул и проспал до утра, понимая каким то образом, что ничего страшного ночью не произойдет. Спал я как убитый а, утром весело напевая с разделанной тушей кабана неся, сколько мог унести, направился домой.
По возвращении в деревню я сдал мясо матушке и рассказал своему лучшему другу Мельке эту историю, а он странно на меня посмотрев, сказал.
- Я слышал, что дендары общаются с воилами, но ты вроде не дендар, - с подозрением оглядывая меня, и видимо высматривая места, где бы у меня шерсть могла вырасти. - Да и общения вроде не было по твоим словам? Или было?
- Да вроде как не было – ответил я, а потом вдруг вспомнил прощальные эмоции виолы: удивление и что-то еще сродни даже не знаю, как выразиться чего то близкого, родного. Хотя, может, я мухоморов объелся, какое родство с хищником, обитающим в лесу.
- Кстати я, где-то слышал, что виолы полу разумные, может она унюхала запах твоих штанов и решила с тобой не связываться? – посмеялся Мельке.
- Ага, вот, только чего она у нас в лесу делала, а? Не будет ли смешно, если пару виол к нам в деревню прибежит? Тогда запах от пары сотен штанов, точно их отпугнет да? – не забыл вернуть я подколку другу.
- Ну – ну. Не каркай, а то, как заявятся, так точно придется с воплями, да вонючими штанами по деревне бегать! – усмехнулся друг. – Ты вечером пойдешь в борова?
- Даже не знаю. Наверное, нет. Настроения нет. Посижу на речке – ответил я
- Эх, Сонер Сонер отбился от рук ты, да от коллектива выругать бы тебя, разъяснительную беседу провести, да не поймешь ты моих стараний, - с прискорбным видом буркнул друг.
- Как же не пойму. Куда мне. Ладно, пойду, дома помогу. Если будет настроение, вечером встретимся.
Так я и пошел домой. Весь день помогал матери, а вечером после ужина пошел к реке, прихватив ножи покидать. Весь вечер сидел и думал, что же все-таки произошло в лесу и, как быть. Надумал, только то, что никак. Пусть другие себе голову забивают, а я просто посижу, послушаю тишину.

Глава 2. Оживший кошмар

Вот так я и сидел, не заметив, как пролетело время, и пора было возвращаться обратно. По возвращении я неожиданно почувствовал запах дыма. В моей голове возникли разные объяснения этому, но ни одно не соответствовало, как потом оказалось истине. Да и как я мог предположить, что на нашу захолустную деревеньку напали, дома сожгли, а людей кого убили, кого увели.
Взойдя на пригорок, с которого видна была вся округа, я остолбенел, увидев пылающий поселок. Сначала я не поверил тому, что вижу. Может, я сплю и мне сниться кошмар или на меня проклятье злой колдун, какое навесил. Некогда добротные деревянные дома пылали, а между ними повсюду были тела. Постепенно с запахом гари и ощущением пылающего и ревущего огня пришло понимание настоящего. От этого вида я опустился на колени и завыл, как побитая собака. В сознании всплыли лица близких и друзей, которых я, быть может, никогда уже не увижу. Неужели все те, кто мне был дорог, погибли, да и как это могло произойти. Не мог произойти такой пожар, который враз и сжег всю деревню. Ну не мог и все тут. Сразу выбежали бы люди кто с ведрами кто с ветошью и стали бы сбивать пламя. А если напал, кто так ведь мы никому не мешали, да и грабить нас не зачем. Ну, нету у нас ничего! Пол ночи я как восставший мертвец ходил между догорающими домами, стараясь, хоть кого нибудь найти живого или найти причину всего этого, только надежды на это еще как-то поддерживали мой готовый испариться рассудок. Эмоций не было вообще, ни своих, ни чужих. Никаких. Да и какие тут эмоции, когда не можешь поверить в кошмар, в котором оказался. Все было напрасно, найти мне никого не удалось, да и сил от пережитого не оставалось. Лечь бы, проснуться и не вспоминать этот ужасный кошмар. Но горе случилось, а там вой не вой уже ничего не исправишь. Так я и лег без сил прямо на голой земле, на окраине, хорошо хоть лето и заснул. Снились мне кошмары, всю ночь я вскакивал, но к утру так и не смог вспомнить, что мне снилось. Помню только, что я бежал, от кого-то страшного и не мог нигде укрыться. Утром, проснувшись, я слабо соображал, побродил по бывшей деревне в поисках знакомых, но так никого и не опознал. Пожар настолько изуродовал тела, что найти и узнать знакомых было совершенно невозможно. Как это не звучит отвратительно, но хоронить я никого не стал, от многих тел просто ничего не осталось и я не смог себя заставить даже притронуться к ним, не говоря о чем - то большем. Собрав все свои не хитрые пожитки, я подумал и решил отправиться в город сообщить обо всем случившемся, да и жить как-то надо же. Люди должны узнать о том, что здесь произошло.
Дорога до Слонта, ближайшего города заняла восемь дней. Хорошо, что, отправляясь вечером на речку, я взял немного еды, но так и не съел, перекусив утром, я пошел на поиски уцелевших амбаров, запасников или просто того, что можно есть. Я плохо представлял, что надо взять и где. Обычно на охоту меня собирала мама и подробностями сборов, я обычно не занимался. Так побродив по округе, я набрел на единственное строение, которое по случайности или специально оставили целым – это был дом нашего конюха. Вообще то по идее деревенька у нас маленькая, лошадей держать накладно, но Сильм так полюбил лошадей, что стал держать их для себя и катал заодно всю окрестную ребятню. Да и дом по счастью находился как бы отдельно от других. Надежды на то, что я найду лошадь не оправдались, да я и не надеялся, зато нашлось пара лепешек, да кило три вяленого мяса и овощи с фруктами. Тогда догадаться пройтись по огородам, мне просто в ум не приходило. Еще я нашел каким – то образом лук с колчаном стрел, который лежал на самом видном месте, почему его оставили, я не знал, видимо спешили. Так повесив колчан, сумку с припасами и лук в чехле я и отравился. Дорога была не трудной, хоженной, если бы не мысли о произошедшем, которые я никак не мог отогнать, да и нехватка припасов. Тракта от нашего села до города не было, но была довольно широкая тропинка, вытоптанная сотнями подошв. На третий день пришлось охотиться. Но мне по странной судьбе постоянно удавалось подкрадываться довольно близко и всаживать по самую рукоять нож в попадающуюся дичь. Так прошло пять дней. Припасы были в порядке, вчера попалось пару зайцев. Одного я даже умудрился достать стрелой, не иначе случайно. Так неспешно продвигаясь по тропе, я неожиданно наткнулся на следы двух людей. «Что они здесь могут делать» - подумал я. Пройдя дальше по следам, которые сворачивали направо вглубь леса, я обнаружил сквозь ветви веселый огонек костра, разгоняющего начавший сгущаться сумрак. Я долго решал, как быть: выйти или пойти дальше. Наконец решившись просто понаблюдать и посмотреть, я медленно подобрался к кустам, и осторожно раздвинув их чуть в сторону, застал картину: сидят два типа явно нехорошей наружности, и тихо перешептываясь, обсуждают, что-то явно их интересующее. Оба в потертых кожаных безрукавках и грубой одежде, бородатые и обросшие. Похожие как близнецы, они явно давно не знали, что такое чистота. По постепенному переходу от шепота к повышенным тонам я понял, что начинается спор. Сначала я не понял вокруг чего, но постепенно до меня начало доходить, что суть спора связана с тем, нападать или не нападать на проходящих по прилегающему неподалеку тракту путников или затаиться в ближайшие дни. Как я понял недавно, они ограбили и убили, какого то купца на свой страх и риск пошедшего с товаром и двумя слугами без охраны по тракту. Один бандит говорил, что исчезновение купца вызовет подозрение дозоров на тракте, а другой, что время еще есть и можно пока пощипать кого еще. Их речь так изобиловала сомнительными речевыми оборотами, что описывать ее я не берусь, хотя речь меня заворожила, и я набрался очень хорошим багажом отборной ругани. Так постепенно спор перешел в ссору, а ссора перешла в выяснение отношений. Кто круче и вообще, кто здесь главный. Извечная история если нет строгой иерархии как в армии, то рано или поздно все заканчивается выяснением главенства и подчинения, особенно в бандитских шайках. Чтобы утихомирить своего въедливого напарника и расставить все точки и запятые, один из бандюг не долго думая, заехал другому по физиономии. Тот, страшно обидевшись, выхватил кинжал и пырнул подельника. Первый, уже отдавая, Сионису душу умудрился кинуть нож в недавнего товарища и попасть тому в горло. Глупо вышло. Никто не оказался прав и все неправы. Неужели нельзя было договориться? Да ладно не мое это дело. Главное что мне не пришлось с ними связываться. Грех на душу убийством я не хотел брать, а просто пройти со знанием, того, что они делали и собирались сделать, я не мог. А так как говориться нет человека – нет проблемы. Подойдя, поближе я решил проверить их имущество. Оно им все равно не нужно, а мне деньги бы пригодились. Пообыскав их я нашел около сорока золотых, хотя и понятно купец все - таки не обычный прохожий. Также я приобрел неплохой кинжал в добротных ножнах и остатки давнишней не первого качества еды. С таким грузом я решил добраться до тракта, а затем и до города.
Выбравшись на тракт, я выглядел не лучшем образом, все же прогулки по лесу не способствуют чистоте. Но и на бродягу я не походил, тем более что одежду я прихватил запасную в доме нашего конюха. Прибившись к паре друзей, направляющихся вместе в Слонт из ближайшей деревеньки я узнал, что не одна наша деревня стала объектом нападения. Всего деревень десять и никто не знает, кто повинен в нападениях. Никто не выжил из тех, кто в момент нападения был в деревнях. Моих невольных товарищей звали Джой и Сил. Они были немногословны, но я узнал, что они собираются попробовать поступить в дружину. И даже если их примут для них начнуться годовые занятия физической подготовкой, постоянная муштра, тренировочные бои и тому подобное. Они предлагали мне пойти записаться вместе с ними, но я сказал, что у меня есть свои дела, а потом посмотрим. Так как до города еще было пару дней пути, а вечер постепенно набирал силу, мы остановились неподалеку от тракта на небольшой полянке. Разложили нехитрые припасы, собрали хворост для костра и Сил вызвался кошеварить. Пока дожидались каши, разговорились.
- Слушай Сонер, а зачем тебе в город? – спросил Джой.
- Просто со мной приключилась та же беда что с теми деревнями, про которые вы мне сегодня рассказывали. На мои «Старые» пни кто - то напал. Меня тогда в деревне не было. Вернувшись, я понял, что никого в живых не осталось. Самое главное я не могу даже объяснить, кто напал и зачем. У меня теперь выходит и близких не осталось, мне хотелось бы думать, что они сбежали и остались живы, но лучше все таки думать, что они мертвы, наверное, так будет легче. Надо рассказать про деревню, а потом и думать о дальнейшей жизни. Может, я и в дружину пойду, - мне было трудно это говорить, но мне хотелось выговориться, а не держать все в себе. В конце концов, весь негатив, который ты копишь в себе, прорывается наружу, и от этого страдаешь не только ты, но и окружающие. Лучше выговаривать наболевшее и рассказав свою историю, я почувствовал облегчение.
- Сочувствую. Извини, я не знал. Я понимаю, как тебе тяжело, я тоже терял родных. – сказал Джой и в его словах я действительно почувствовал сожаление и понимание.
Дальнейший вечер прошел тихо. Поев, мы легли спать. Караулить никто не стал, тракт все-таки, но по негласному договору спали в пол глаза. Утром пустились в дальнейший путь и, переночевав еще день вдоль тракта, достигли Слонта.

Глава 3. Слонт