Сидорович и Маня.

На Кордоне стоял полный «штиль». Наверное уже недели две здесь не происходило ничего необычного. Краешек Зоны окутала самая настоящая тишь. Не было ни ветра, ни дождя, ни грозы… Только с утра и до вечера по небу лениво ползали высокие кучевые облака. Погода что называется встала на якорь.
Армейский патруль, ранее не отводивший глаз от лагеря, последние дней пять куда - то запропал. Правда матюгальник в полукилометре на юг отсюда верещал как и раньше, но… это было не важно.
Случилось то, чего давным - давно не могли дождаться здешние обитатели – их наконец то оставили в покое. И теперь новички то и дело бегали через дорогу в ближайшую рощу, таскать оттуда всякую мелочь. Люди поумнее отправлялись тройками в район «моста» в поисках местной бандитской рассады. Из таких походов обычно приносилось много всякого добра, в числе которого были и артефакты и оружие, и даже деньги. Оружие без задержки расходилось по рукам. Раздавали его за «доброе слово», так - как продавать еле «живой хлам» не позволяла совесть.
Сидоровичу это добро даже не показывали. Он и раньше - то брал местную «дребедень» сквозь слезы, а сейчас с таким хабаром вообще выпроваживал. Да и настроение для торговли у перекупщика было не подобающее.
Так и сегодня, двери бункера были привычно распахнуты настежь, и манили, пожалуй, только несведущего редкого посетителя. Но кое - что изменилось.
В темном коридоре, за массивным металлическим «люком», а другого слова к двери в двадцать сантиметров толщиной, подобрать было невозможно, барыга готовил ужин. А когда Сидорович готовил, то в нем просыпался скрытый талант. Вернее, ему так казалось. Когда - то с пол века тому назад, торговец пробовал поступать в поварское училище, однако, кастинг не прошел, о чем кстати совсем теперь не жалел. Такие доходы, которые он получал здесь, с лихвой перебарывали желание поварской талант совершенствовать.
В предбаннике, где обычно Степан принимал вернувшихся с хабаром гостей, сейчас было темно. Светился, пожалуй, только экран ноутбука, выхватывая из интерьера ободранный польский шифоньер и, местами помятое, чучело псевдособаки. Хозяин, видимо, отвлекся от работы и занялся гораздо более важным делом.
Из импровизированной кухни, расположенной чуть дальше, за предбанником, доносились весьма необычные звуки. Тени, отбрасываемые в проход, старательно изображали небогатую кухонную утварь. Торговец в неистовом танце крутился на маленьком пятачке свободного места. Старая промасленная жилетка на нем, перевязанная сзади веревочками от фартука, бесстыдно выпирала наружу. Фартук же, разодранный почти напополам, лишь отчасти прикрывал «натруженный» пивом хозяйский живот.
Сидорович оригинально приплясывал у плиты, разогревая на ней чугунную сковородку. Неподалеку на разделочной доске, кубиками были нарезаны грамм 300 докторской колбасы, четвертованная помидора и раскромсанный огурец.
Радостно улюлюкая, «шеф - повар» местного ресторана «Метрополь» с голодным блеском в глазах, нырнул в холодильник за яйцами, захлопнул дверь, и начал старательно взбивать их в эмалированной кастрюльке. Потом щедро обдал сковородку маслом, и, ссыпав в нее приготовленное «добро», прикрыл крышкой. Содержимое стало «тушиться», наполняя помещение красноречивыми ароматами томатов и жареной колбасы. Как только запах стал набирать прогорклые оттенки, содержимое, было неторопливо залито яичной массой, и блюдо стало медленно «доходить».
- Маняшка! Кись кись, Маня! Маняшка! Выходи, зараза, пора ужинать! – деликатно сообщил торгаш в темный угол, за холодильником, протирая руки половинчатым передником.
Пару лет назад, совсем очумев от скуки, Степан Сидорович купил на рынке котенка, и по подземным катакомбам притащил сюда. Котенок быстро подрос, поумнел, но вот гадить повсюду до сих пор не перестал. За сию провинность Маня частенько получала вездесущим тапком, но не обижалась. Да и кормил Сидорович Маньку, как на убой.
С первых дней барыга поведал той старинную мудрость – Никакой Вискас ни за что не заменит кусок настоящего мяса. И все два года придерживался данного обещания. За сим кошка очень быстро набрала вес, утратила проворность, и походила теперь на маленький ходячий БТР.
Описанное ранее «существо» не заставило себя ждать, вышло на свет и требовательно посмотрело на хозяина.
- Ах ты ж моя кися, на ка вот, поешь… пропасть моя бездонная,- торговец зло усмехнулся и отрезал от «батона» толстый кругляш.
Манька с недоверием обнюхала кусок колбасы, потыкала его лапами, и, закусив, потащила под стол, уселась за ящиком от патронов и неприлично зачавкала.
- Эх, руки не доходят, отучать пора от мяса то, - Сидорович скорбно уставился на довольную кошку, а потом на прогрызанную в кирпичной кладке, крысиную нору, - чего ж делать…
Образовавшуюся паузу прервало шипение из предбанника.
- Бункер, бункер, ответь… Сидорович, ты где там? Ответь,- на столе, справа от ноутбука надрывалась штабная радиостанция. Торговец отключил плитку, и, обхватив многострадальным фартуком сковородку, неспешно вышел из кухни.

Проводник.

На горизонте прерывистой линией показалась деревня. По западному краю леса ее было видно во всей красе даже без бинокля.
Солнце еще прыгало по небосклону, как подросток на вечерней прогулке. Подруга Луна динамила его уже шесть миллиардов лет. Только вот Солнышко каждый день надеялось на встречу. Каждый день подолгу ходило взад вперед по небу, как влюбленный парень перед подъездом любимой. Но толку было мало.
Прискучив себе, солнце бросило букет лучей по верхушкам леса. Оставило свои попытки, и приглушенно сверкнуло, скрываясь в пушистой постели западных облаков. Тьма пожаловала прогнать назойливого жениха проч. Она тихонько прошлась скатертью сумерек по нижней кромке горизонта. Теперь она тут хозяйка. Убирайся во - свояси, наглое Солнце.
Человек опустил бинокль. На что теперь смотреть. Как будто после фильма включили рекламу. Хотелось переключить канал, или вообще выключить телевизор. Человек спрятал бинокль под плащ и согнул ладонь, оттопырив указательный и средний пальцы, показывая, куда то вверх. Потом два раза кивнул пальцами вперед и обернулся, не снимая капюшон.
Месячная небритость почти скрывала лицо. Только сощуренные глаза смотрели цепко и точно. Наверное, ему даже не нужен был рот, чтобы говорить. Острые скулы подчеркивали волевой характер, и закаленные нервы. Из под серого капюшона торчали почти такого же цвета волосы. Он не был седым, просто Зона его приголубила. Очень по - своему.
Сзади неспешно карабкались на бугор еще двое. Двое совершенно разных людей, совершенно разной комплекции, в до ужаса похожих костюмах. Когда - то очень дорогие пиджаки провисали оттянутыми дырками от плеч до кистей, измазанные непонятно в какой грязи, легкие смокинги походили на здоровые бронежилеты, которым зачем - то пришили рваные рукава. Брюки, вернее то, что от них осталось, частой бахромой прикрывали одинаковые красные труселя на заднице. Вдобавок ко всему зрелищу, на ногах беглецов были весьма поношенные, когда - то белые кроссовки.
Человек в капюшоне растянулся в неприличной улыбке. Это было что то! Два месяца назад он и представить себе не мог, что вот так будет таскать по Зоне своего бывшего начальника, так неприлично обожающего экстрим, вместе с верным другом того из совета директоров. А теперь вот они оба. Герои наего времени - получили того, чего хотели! И ничего, что проводник истрепал все нервы. Их не жалко, по сравнению с тем богатством, которое он приобрел! Он с легкостью мог плевать в лицо вчерашним хозяевам мира и заставлять есть горстями землю, но ... это было бы слишком. Человек беззвучно засмеялся.
Изможденные лица «туристов» ответили презрительной гримасой.
Первый «ходок» был весьма пухлой наружности. Лицо его по уши измазалось неизвестно чем. И казалось вытянутым шоколадным пирожным. Только оно было по мещански полное. Второй подбородок, бережно прикрытый легкой щетиной, полностью сливался с пиджаком. Руки были деловито уперты в бока. Маленькие начальственные глазки с непониманием бегали по сторонам.
Второй «бойскаут» оказался намного худее, как лицом, так и остальными частями тела. Он находился в беспомощной прострации. Взошел на бугор, и потерял цель дальнейшего существования. Бывший зам по связям с общественностью стоял на полусогнутых, и уперевшись в колени локтями, смотрел в направлении леса. Как футболист, пробежавший пол поля и промахнувшийся по воротам. По худощавому лицу рекой тек пот. Большой нос, не подходивший пропорциями к овалу, придавал вид значительный, если не важный. Белый ежик на затылке перемешался с пылью и торчал, напоминая дикий кустарник.
Два удивительно везучих туриста, два человека, поменявшихся до неузнаваемости. Два новых сталкера. Теперь уже навсегда, повязаны с Зоной.
-Отдых окончен, - рыкнул Проводник, - идем к деревне. Там заночуем. Вперед!
Толстый развел руки в стороны, и покорно обменялся взглядом с Худым. Трое медленно двинулись к опушке леса.

Ночные сторожа.

Отряд Долга не спал уже третью ночь. Дежурство сильно затянулось, а ожидание новой «волны мутантов» со стороны западной деревни вымотало парней до невозможности. Квад медленно сходил с ума. О дисциплине не могло быть и речи. Дежурные у ворот сидели в расслабленных позах, и травили сталкерские байки. Сменившиеся пол часа назад отдыхающие грелись у костра. Характерные красные бляхи на плечах бойцов здорово поистерлись, а комбезы покрылись серой пылью, делая своих хозяев схожими с лешими из детских сказок.
Развалины автобусной остановки, служившей лет тридцать назад верой и правдой сельскому транспорту, теперь хорошо выполняли роль маленького КПП. Цветастый флаг на сохранившейся вывеске, светящимися чернилами гласил во тьму:
ПРОХОДА НЕТ! ОПАСНАЯ ЗОНА! АНОМАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ!
Прислонившись плечом к бетонной стене, Болт стоял скрестив ноги, и неестественно улыбался. Свет от костра падал на лицо весельчака, выхватывая только небритый подбородок.
Широкий парень, сидевший напротив за костром монотонно щелкал предохранителем обоймы, что выплевывала на землю патрон за патроном. Пока Болт не закашлялся. Бурый посмотрел так, как директор фирмы смотрит на опоздавшего сотрудника.
-Ты чего все ржешь, а ну перестал быстро! , -
Болт поднял глаза и перестал глупо лыбиться. Немного помялся и ответил:
- По нужде мне охота… очень.
-Так иди,- с неожиданным равнодушием вскинул глазами главный куда то к небу, - от меня то ты чего хочешь?
Болт начал нерешительно шаркать обувью. Пару мучительных минут молчал, и увидев укоризненные взгляды от дежурных, выдавил:
-Стремно мне что то, Бурый, сходи со мной, пожалуйста?
- Ооой ой ой, нет, давай-ка сам, родной, - отрицательно завертел головой Бурый - Давай, дуй отсюда. Кому ты на фиг нужен. И не майся тут, без тебя тошно.
Начальник вроде бы закончил, но поймав недовольную ухмылку, добавил - Иди вон под те кусты, - чуть приподнявшись от земли, он помахал рукой в сторону полуметровой тени за дорогой.
-А там чисто?- поморщился Болт, с готовностью бежать в туалет, куда угодно.
-Откуда я знаю, вроде ничего, ходил я туда днем…
Болт осклабился и дал деру под овраг, смешно придерживая взбунтовавшийся желудок.
Бурый сладко потянулся и пожелал в темноту,- Только до места донеси, тут не воняй - , после чего облокотился на колени, собирая назад патроны. Заполнил ими обойму, и отложил оружие в сторону. Командиру очень сильно хотелось спать. Он внимательно посмотрел на руки. Вроде бы не дрожат. Пока. А вечером дрожали. Это плохо. Еще сутки и он не способен будет адекватно оценивать ситуацию. Будут возникать разногласия в отряде. В полу обморочном состоянии Бурый окинул взглядом дежурных.
- Пока ладно. Потом, если что, Барин поведет. Я ему доверяю.
Бравый солдат «Армии Спасения Человечества от Зоны» сам нуждался в спасении. Но спасения почему - то не намечалось.
До кустов было метров двести. Их Болт проскакал всего за пол минуты. Презрительно осветив фонариком кривые ветки бузины, он выругался, достал из кармана «Шелест» и просканировал «отхожее место». Отозвавшись тишиной, детектор слабо замигал разрешающей надписью. Должник спешно затолкал аппарат обратно в карман, скользнул за низкие ветки, и уже было с радостью начал удобрять местность, как где - то в километре послышался приглушенный звук автоматной очереди.
Дежурные у ворот насторожились.
- Сдавай уже, - недовольно просипел молодой худощавый парень, лет двадцати пяти от роду. Небрежно поковырял в ухе, и повторил, - Барин, сдавай!
Сидевший по - турецки собеседник, гораздо более крупного сложения, занес в воздухе «короля» и замер. Он был лет на пятнадцать старше, и не обращал на увещевания Мальца никакого внимания. На большой земле, явно принадлежавший к силовым структурам, щетинистый дядя выпрямился.
- Ну Баарин! Ну сдааваай! – уже во весь голос просил Малец.
- Да заткнись ты уже, видишь, командир спит! – открестился от соседа Барин, так и не опустив карту, и добавил – ты сейчас вот слышал, стреляет вроде кто - то.
Малец притих и осекся.
Тянущая воздух тишина провисела долгих две минуты. После чего послышались шаги бегущего назад Болта. Он просто выскочил к костру, едва не свалив задремавшего командира. Лицо было перекошено нето страхом, нето удивлением. Штаны комбеза были расстегнуты в самом неподходящем месте.
- Ну что? – Барин тихо, и в тоже время нервно осведомился пришедшим.
- Стреляют, - по буквам попытался произнести вернувшийся Болт, - кажется…
- Ну почему же кажется, мы тоже кое - что сышали, - Барин, наконец встал, бросив на кирпич колоду, которую тут же принялся собирать Малец, - теперь давай внятно и спокойно, кто, где, из чего… ну? И штаны застегни, неэстетично!
- Калаш, 74у, возможно глушитель, со стороны поселка, - недовольно прохрипел Бурый, и стал подниматься. Он все это время не спал, а просто сидел, опустив голову на руки. – Снимаемся, пойдем посмотрим чего там творится!
Он сделал знак молодому, приказав собирать вещи, и подхватил с земли «Гром». Как бы между прочим дернул затвор, и убедившись в заряженности казенника повесил ствол на плечо. Трое вокруг него застыли в ожидании. У Мальца затряслись руки.
Что сказать. Начальник. Весомый авторитет, подкрепляемый неукоснительным исполнением уставов группировки. Множественные награды и поощрения, участие в сложных стратегических операциях в самых глубоких уголках, почти рядом с Припятью. Одним словом, профессионал своего дела.
Профессионал оглядел застывших в изумлении товарищей, и почти шепотом произнес:
- Так, мы чего, глухие? Тревога, вашу мать! Мне что, надо повторять для непонятливых.
До всех троих смысл сказанного дошел почти одновременно. Малец засуетился с «обоканом», щелкая вываливающейся обоймой, наконец запихнул ее на место, и выпрямился в ниточку, как по команде «отдать честь».
Барин, только с улыбкой прошелся по молодому взглядом, и, поднимая «точку», с одобрением подытожил:
-Взрослеет…
Болт вышел из оцепенения и опомнился. Застегнул, наконец неприлично отвисшую часть штанов, и побежал к столбу за оружием.
- В следующий раз вешать не буду, - буркнул командир, разгадав молниеносный маневр подчиненного.
Но подчиненный командира не слушал. Только сновал взад вперед по остановке, и кряхтел, шаря руками по развалинам. Но вот результата от таких манипуляций не получал. Шепотом высказав все нецензурные изречения, Болт опустился на камни, и подобно беженцу из далекой неблагополучной страны, безразлично вылупился на командира.
Бурый ничего не ответил. Немо указал на ремень автомата, обнявший загнутую арматурину бетонного столба в двух шагах. И демонстративно покачал головой.
Маша – Растеряша нашла свою пропажу. Инцидент был исчерпан.
Бурый немного потоптался на месте, потрещал шейными позвонками, взвесил еще раз «гром». Неодобрительно пострелял глазами в сторону провинившихся и выдохнул.
Ну все, – Пошли!
Квад Должников уверенным шагом начал передвигаться к тупику у дороги. Замыкающим бежал Болт. Ведущим шел Барин. Командир внимательно следил за флангами. Малец, с растерянным видом просто шел как на прогулке.