Отчаянно вырывающимуся, что-бы подбежать к трупу девушки, не давали мужественные лапы Аманзио, схватившие Марко под руки.
Когда силы безумца иссякли, он не только потерял дар речи, но и не мог пошевелиться.
Маленькое тело друга, Аманзини пришлось взвалить на плечи, что-бы отнести его до дома, удачно минуя переулки, освещенные только парой фонарей, настукивающие страшную мелодию о входные двери, и луной, выглядывающей из-за чёрных туч, затянувших небо.
Ночное светило отливало мистическим белым светом по рельефу камня брусчатки и зданий; окружающий пейзаж, становился всё мрачнее, пробирая, дрожью, кончики волос.
Мелкие, но частые, чёрные капли, стали разбиваться о покров земли, топя в бурном и стремительном течение, ноги пешеходов.
Резкий, розовый свет молнии, на мгновение окрасил город в мертвенный чёрно-белый цвет.
Прогремел гром. Струны, оставшихся нервов, в безудержном беспокойстве. Тело одолевали мурашки, словно, ток электричества, заставляя миг, становиться вечностью.
Сбивающий с ног ветер, усилил дождь. Гроздями, незабываемых размеров, он обводил изгибы разгорячённого лица Аманзио.
- Скоро... Скоро... - кряхтя, поговаривал Аманзини, подбадривая истекающие силы.
Марко, покуда его несли, всё лепетал какой-то бред:
- Моя жизнь потеряла смысл... Она ушла...
Когда Аманзио уже почти донёс друга до места, из-за угла возник силуэт мужчины. Из мрака, в который он был погружен, его вырывала внезапная вспышка молнии, нежно окрасив очертания его тонной фигуры.
Человек зажёг сигарету и скрылся от дождя под навес булочной. Аманзини одолевали чары сна и усталости. Он свернул в переулок, дабы избежать лишних расспросов. Брусчатка, сменилась мокрой грязью, съедая ноги, словно пески.
Поскальзываясь и чуть не утопая в холодных лужах и скользкой грязи, Аманзини донёс Марко до дома, с чувством, свершения подвига.
Чтобы не разбудить жену Марко, Аманзио, на чьих плечах всё покоился спятивший друг, перелез через маленький забор, что был на уровне колен. Его железные прутья овили стебли пахучей розы. Шипы легко могли порвать одежду, а потом бы, принялись за кожу.
Пройдя через просторный задний двор, в котором росли лишь пара деревьев, Аманзио положил заснувшего возле задних дверей и удалился.
Незаметно дикий ливень прекратился, теперь лунный свет, мягко ложась на лужи, которые ручейками стекали с грунтовой дороги, освещал путь.
Сунув руки в карманы, Аманзио небрежно поплёлся домой, оставляя единственные следы на заподсыхающей земле, окружённую могучими колоннами из сосен; они, устремляясь в верх, держали навес грозового неба, готового вновь обрушиться на город.
Весь остров утих на минуту, слышалось лишь чудесное стрекотание из погрузившегося во тьму леса, и то, как неразборчивые шаги наступали в очередную лужу, расплёскивая её.
- "Всё то, что сейчас было - не было."

Палермское слепящее солнце вышло из-за могучих гор, окружавших этот город, как ядовитая змея, удушающая свою жертву. Лишь на берег, где располагался порт, Палермо прорывался к морю.
Его изумрудные волны плавно поглощал голубой покров неба, чьё пространство изредка теснили белоснежные перистые облака, словно наполненные золотыми лучами просыпающегося светила. Еще мгновение – и они пролились на улицы Сицилии, пронзая зелёные кроны деревьев, проникая через щели досок сараев, где хранили домашний скот. Животные подали голоса. Это был знак к концу сна и к началу нового дня.
Сицилийцы встали со своих коек и занялись повседневными, будничными делами. Мужчины вышли в поля, а их жены занялись домашними хлопотами.
Несколько женщин, в основном совсем молодые, умело перескакивая по склонам, как горные козы, направились за сбором оливок.
Они шли вдоль импровизированной песочной дороги, поддерживая загорелыми руками на головах огромные корзины для плодов оливковых деревьев расположенных, у обрыва.
Водитель грузовика, проезжающий мимо, сбавил скорость, зазевавшись на молодых девушек. Постоянный труд подарил им хорошие фигуры, а ласкающие их лучи солнца – соблазнительно загоревшую кожу.
Когда крестьянки остались позади, грузовик прибавил скорость и снова пустил хвост песчаной пыли из под подкашивающихся, от тяжёлого груза, колёс.
Вдруг, где-то за горами, окружающими дорогу справа, прозвучал смертоносный выстрел из лупары, сводивший с ума здешних жителей. Мужчины ссорятся, ругаются, по любым пустякам. Сицилийцы, не вынося обиды, берут в руки оружие. Было даже время, когда в Корлеоне (это один из городов острова) не осталось не одного мужчины. Часто для осуществления справедливости использовалась именно лупара. Это охотничье ружьё с обрезанным двуствольным дулом. Благодаря такой модернизации неважно, куда ты выстрелишь, зацепит всех около тебя, но на дальних дистанциях оно бессильно. Ещё один из минусов оружия - долгое обучение. Нужно привыкать к этому необузданному зверю, чтобы не вывихнуть себе плечё при выстреле.
Смертоносный грохот, от которого подкашивались ноги, грянул вновь.
Труп мужчины вместе с песочной пылью и горными камнями, скатился кубарем прямо на дорогу перед грузовиком. Автомобиль едва успел затормозить.
Песочная пыль, прежде струившаяся позади, как неотлучный хвост, окутала все вокруг. Медленно, скрипя замками, открылась водительская дверь. Пытаясь развеять слепящую пыль, будто застывшую на месте, водитель грузовика – Аманзио - прошёл к передней части автомобиля.
Когда он ступил в тёплую и липкую лужу бархатного цвета, его страшные догадки подтвердились. Аманзини рванул назад к дверке, но сзади что-то твердое упёрлось ему прямо в голову, обдавая сильным жаром, едва не обжигая кожу.
Тысячи мыслей проносились сейчас в голове Аманзини. Но он знал точно, что упёрлось ему в голову, хоть и не мог видеть.
Вся пыль к тому времени улеглась, и лучи солнца снова стали жечь с прежней силой.
Дуло орудие встрепенулось - Аманзини показалось, что это последнее, что он почувствует в жизни. Он медленно поднял голову вверх. Мелкие капли пота, покрывшее его разгорячённое лицо, вдруг потекли рекой. В следующее мгновение лицо так же внезапно осушилось, дыхание участилось, а тело почувствовало недостаток влаги. Аманзини пытался собраться с мыслями, но так нечего у него и не получалось. Единственная мысль была ясна и настолько сильно, что затмевала все другие.
"К страху смерти нельзя привыкнуть. К нему можно лишь приспособиться."
Прекрасное лицо жены, окутанное беспросветной тьмой, явилось перед ним, выветрив мысль о смерти.
Её веки вдруг открылись. Глаза словно, что-то подсвечивало изнутри, они обдавали светом, будто крупинки солнца.
Как загипнотизированный, он стал смотреть в них, всё больше погружаясь в воспоминания.
Вдруг дуло оружия отпрянуло от его головы и послышались быстрые, удаляющиеся шаги.
Аманзио, наконец, смог выдохнуть и взглянуть на мир.
Ни под каким предлогом, он больше бы не посмотрел на труп, лежащий сейчас у него перед бампером.
Он в спешке, ещё не придя окончательно в чувства, влез в автомобиль. Покорный двигатель рявкнул и мирно заурчал.
Аманзио миновал труп, но глаза, всё-равно, скользнули по мертвецу.
Лежал он в непривычной телу позе, согнув ноги вместе, так, что из под рубахи вываливало хмельное пузо. Левую руку завернуло за спину таким образом, что она придерживала разбитую о камень голову. Правая часть бесформенного лица, заплывшего жиром, залил бархатный ручей. К тому же песок засыпал рану так, что голова сливалась с дорогой.
Вторая же часть лица покрылась каплями пота, смешавшимися с кровью, у раны, стекающими со лба к одному из случайно открывшемуся глазу. Он закатился в верх, так что зрачка не было видно, казалось белый бильярдный шар заменил его.
Губы в виде карликового лука Купидона, окружили бесформенные мясистые щёки, изуродованные ссадинами и царапинами. Это был знакомый пекарь, что вышел покурить в ту ночь.
По телу Аманио прошла дрожь. Он был заворожен чудовищным злодеянием, но он так-же чувствовал себя самоуверенным.
"Он мёртв, а я жив." - Проносилось у него в голове, заставляя самолюбию подняться с колен.
Автомобиль продолжил путь, унося Аманзини от злосчастного мертвеца.
Дорога из песка и мелких камней сопротивлялась тоненьким колёсам, надрывающимися, под тяжестью кузова.
В багажнике, накрытым простынёй, чтобы груз не засыпало камнями и песком, лежали ящики со спиртным, которые водитель спешил доставить в порт.

Грузовой корабль, подавая гудок, вошёл в порт.
Грузчики, которые были свободны, побежали к причалу, другие старались быстрее закончить свои дела. Около собравшейся группы работников стоял Марко, тщательно и полностью погрузившись в работу. Водя чистым концом карандаша по списку, который держал в руках, он выбирал грузчиков.
Бортовой автомобиль неспешно подъехал к нему. Андолини только краем глаза глянул на машину и снова принялся за работу. Надрывая голос, он выкрикивал имена грузчиков, настолько громко, насколько только мог. Странно было слышать его выкрики. Его природная сицилийская вспыльчивость хоть и выливалась через край, но говорил он тихо.
Очередь рабочих, в виде огромного треугольника, вершиной которого был Марко, уже тянулась через весь порт, оглашая стоящем гулом.
Водитель заглушил двигатель и прошёл к нему.
- Привет. - прозвучал позади дрожащий голос.
- Ага. Привет... - недовольно пробурчал тот в ответ и вдруг заорал. - Коуэлмен - разгружаешь женскую одежду! - он зачеркнул его в списке и указал пальцем на корабль.
Здоровяк Коуэлмен, облачённый в грязнющую майку "алкоголичку", одетую поверх протёршихся, на коленках, брюках, ехидно облезнулся, представляя красоток в тех одёжах.
Аманзио иронично улыбнулся, смотря на текущие слюни грузчика.
- Ты опоздал, - Марко, на секунду, окинул друга испытующим взглядом.
Водитель нечего не ответил, ему хотелось лишь получить свои крохи, тем более, что Андолини слишком поднял планку за быструю перевозку, которую он обычно заказывал.
Марко указал двум ближайшим грузчикам разгрузить грузовичок и что-то чиркнул в списке.
Аманзини закурил папироску, чёрную и тонкую, словно карандаш. Схватив кончик губами, он резким движением зажёг спичку о коробок и облокотился на переднее крыло грузовичка, склонив его к земле.
Автомобиль, всё увереннее стоял на колёсах, в ширину словно, ребро монеты, когда с него стаскивали очередной ящик пойла.
Один из работников - старик, у которого уже совсем тряслись руки, стёр пот со лба и упал на колени, намереваясь взять новый ящик. Схватившись за сердце, он пытался вдохнуть хоть каплю воздуха, подняв голову к солнцу. Для Марко это было повседневным случаем. В этих захудалых профсоюзах не пеклись о грузчиках. Если бы Марко бросил свою работу и пошёл помогать деду, его бы точно отчитали, поэтому он, как и другие в порту, сделал вид, что не замечает несчастного.
Второй грузчик, разгружающий грузовик - молодой детина, в два метра ростом, помог старику, зная, что его за это ждёт. Он бережно вскинул на спину страдальца и отнёс его в тень, обязуясь разгрузить его половину груза бесплатно.
В голове Андолини пронеслось пару мыслей. Он вспомнил, как Аманзини нёс его на спине, и откуда нёс. Чуть было не пустив слезу, он отбросил эти мысли и решил загрузить себя работой, так, как отдавался ей прежде.
Когда работник, умотанный и истекающий потом, взял последний ящик с грузовика, Марко освободился. Он сунул список под подмышку и прошёл к водителю неуверенными шагами, словно ребёнок.
- Я... Я хотел спросить тебя, - потирая вспотевший лоб, начал он.
- Что? - слова собеседника Аманзини ещё не воспринимал с нужной серьёзностью. Он стряхнул пепел с сигареты, уставившись на истекающего потом старика, покоящегося в тени.
- Я хочу, что бы ты помог мне. Ну, в одном дельце...
Аманзио знал, что когда Марко так говорил, то ничего доброго ждать не приходится.
Андолини зыркнул своими хитрыми пуговками-глазами в разные стороны, ища подслушивающего, но не заприметив таковых, он зашептал.
- Ты должен убить того, кто подослал убийцу.
Аманзини не поверил ушам, его лицо выражало полное недоумение. Он сразу похолодел.
- Нет! Нет! Ты с дуба рухнул?! - чуть не подавившись сигаретным дымом, отрезал он.
- Я сам не умею стрелять, - на сморщившемся лице Марко промелькнула тень лжи. Он струсил, он боится нажать на спусковой крючок, хотя и очень хочет этого. Вдруг голос его стал резким и холодным. Он решил попробовать другую тактику. - Вспомни, кем ты был!
- Не смей это говорить! - черты лица Аманзио огрубели, глаза выпучились, чистая сицилийская кровь забурлила в его венах.
Огромная рука, будто лапа льва, замахнулась, готовая прибить коротышку Марко. Но, увидев съёжившийся, безобидный комочек, остановилась.
- Помнишь, как я спас тебя, когда ты прозябал в трущобах Трапани, моля о мелочи? У тебя, ведь, даже не было стаканчика, куда можно было бросить монету. А я накормил твою семью, принял тебя на работу, дал тебе жильё - сделал тебе неоценимую услугу! Помнишь, что ты сказал в тот день? Я напомню - ехидный, почти едкий голос, выкинул туза из колоды, словно жало змеи, - "Вы сделали услугу, которая могла лишь сниться мне во снах, и вы не пожалеете о содеянном. Я выполню для вас любую просьбу, лишь только вы были рады, клянусь своей женой и не родившимся сыном, ради которых я стоял здесь недели и простоял бы ещё, моля о этом дне." В тот день я был поражён твоими красноречивыми словами, ни минуты я не сомневался в их искренности. С того дня, я знал, что ты связан с "друзьями друзей" и как страшно оборвалась ваша связь - я рисковал своей жизнью.
"Теперь твоя очередь." - Пришло в их головы, без единого слова.
Аманзио не знал, что и делать, он опешил и не мог прийти в себя.
Марко вынул из кармана пиджака маленький, ёмкий револьвер и медленно протянул его на двух руках словно, подарок.
Тошнотворное чувство подошло к горлу Аманзио. Словно, кость, оно раздирало душу. Как только краем глаза глянул на оружие, по чьим формам легко стелились лучи солнца.

Опять её карие глаза. Они действовали словно гипноз. Её погружённое во мрак лицо притягивало к себе, готовое к поцелую.
Глаза вновь вызвали чувство ностальгии, в голове проносились сладостные воспоминания.
Руки, в полном мраке, умеючи перебирали револьвер. Указательный палец резким движением раскрутил барабан, заполненный тремя пулями золотистого оттенка. Рука крепче сжала покрытую деревянными пластинами рукоятку и привычно захлопнула барабан. Осталось взвести курок, навести дуло - и орудие было готово покарать обидчика.
Мягкий звук шипения янтарного напитка в вытянутом бокале разносился по маленькому, но богато обставленному кабинету. На бежевых стенах, покрытых золотыми витиеватыми узорами, выделялась деревянная мебель, покрытая тёмным лаком.
В самой середине комнаты стоял офисный стол. По левую сторону от него, на стене, красовалась картина "коллаж". Это был великолепный пейзаж - Лас-Вегас с роскошными зданиями, усыпанными огнями; Лос-Анджелес, где из облаков, наполненных золотом палящих лучей, прорываются офисные небоскрёбы; Милан, знаменитый своими готическими соборами и кишащими гидами-босяками, что спят и видят новых туристов. Правой стеной служило окно, оправленное в золотые рамы, словно картина. Оно открывало вид на огромный игровой зал самого процветающего казино - "Стар Джейм" города порока и вседозволенности - Лас-Вегаса.
Игроки, здесь, проигрывали тысячи, сотни, миллионы долларов, в, кричащей роскошью, аппартаментах, в компание красавец, модельной внешности, носящихся, в зад, в перёд, официантов, и, чарующие слух, музыке. Всё это создано для того, что бы хорошенько опустить ваши карманы.
Лас-Вегас когда-то был обычным полем, но имел большие перспективы.
Итальянская мафия, обустроившись в Америке, решила создать свою империю и там. Закопав в богом забытой пустыне монету, они получили огромное дерево с могучими и длинными ветвями. На которое вы вместо плодов вешаете свои деньги.
Мужчина, восседающий в огромном кресле за офисным столом в этом самом кабинете, являлся боссом казино «Стар Джейм» - Аманзио.
В его руке виднелся начищенный до блеска револьвер. Умеючи, он разбирал его и собирал вновь.
Глаза его застелил туман - всё медленно расплывалось, превращая вещи в пятна красок, а свет в ослепляющие искры - он углубляся в терзающие его мысли.
В комнату ели долетали гул и звуки музыки, разрывающие помещение. Веселью здесь не место. Только чарующее шипение шампанского витало по комнате.

Автомобиль, по чьим обтекаемым бокам играли всеми цветами радуги огни города - неоновые вывески, расплывчатый слепящий свет фонарных столбов и фары проезжающих мимо автомобилей, катил по направлению в «Стар Джейм», испуская из выхлопной трубы едкий чёрный дым. Передняя часть автомобиля выглядела очень агрессивно по сравнению с другими. Задняя подвеска была завышена, поэтому автомобиль словно насупился и смотрел исподлобья. Огромная радиаторная решётка тянулась от бампера, будто застывшего в ухмылке, до капота, являвшемся треугольником. Круглые фары стояли на арках, под которыми, спицевые диски легко катились по ровной дороге. Казалось, фары - прищуренные глаза, следящие за жертвой.
Задняя часть автомобиля была совсем неприметной. Над маленьким задним окном вместо багажника висело запасное колесо, занимающее почти всё дарованное ему пространство. Почти сразу под ним находился прямой бампер, растянувшийся до задних арок крыльев.
Прекрасный салон, являлся настоящим эксклюзивом. Комфортные сиденья и торпеда - обтянуты белой кожей, ещё пахшей новым автомобилем.
Рулевое колесо, будто штурвал корабля, рулил одной рукой "Управляющий мускалами" «Стар Джейм» - молодой парень по прозвищу Элви, настоящее же его имя было Джо, а прозвище такое получил из-за фамилии - Эллузиано.
Его прозвище, схожее с женским именем, весьма подходило ему, ведь внешне он имел черты слабого пола - длинные, каштановые волосы, без единой капли бриолина, блестели на свету. Чёлка расчёсанная в разные стороны, подчёркивала его худощавое, овальное лицо. Маленький хвост, болтающийся сзади, был подвязан узорной лентой.
Лоб не слишком длинний, с несколькими застывшыми морщинами, выделяли густые брови, придающие лицу выражение хитрости. Из под них настороженно поблёскивали карие глаза, расположенные напротив маленького, вздёрнутого носика. Пухлые губы, над узкой, вытянутой к подбородку челюсти, казалось, тянулись к поцелую.
О хитром и коварном Джо слагались легенды, касающихся любовных похождений, так и не знающих пощады решений в бизнесе мафии.
Девушки, липшие к нему, любили его так же сильно, как и боялись. Таких людей очень редко можно увидеть, этим он и цеплял.
Накаченная рука медленно повела руль вправо. Покорный автомобиль медленно примкнул к тротуару, когда на его кузове начали играть огоньки розового и нежно-зелёного цветов огромной неоновой вывески над входом самого процветающего казино в городе - "Стар Джейм".
Отпустив рулевое колесо, мужчина посмотрелся в зеркало, что бы полюбоваться своим внешним видом.
Он поправил манжеты на белоснежной рубашке, пригладил пару выбившихся из причёски прядей. В этот момент мужчина в чёрном костюме открыл снаружи его водительскую дверь. Это был один из охранников, что стоял около входа заведения. На его безжизненном лице, проявилась бурная радость. Хоть она и была наиграна, Элви был рад. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, что после приезда в Лас-Вегас ему досталась такая высокая должность.
- Пожалуйста, мистер Эллузиано, проходите, - "постовой" мило указал на вход и покорно склонил голову, как делали это подданные перед королём.
Элви отдал ключи парковщику и пружинной походкой направился ко входу, наслаждаясь суетой, которая происходила вокруг него. Миновав огромные парадные двери золотого цвета, он вошёл в зал.
По мраморному чёрному полу шёл "туман". Бетонные стены нежно-зелёного цвета были усыпаны замысловатыми узорами, рисунками, сделанными вручную. На большой прозрачной сцене, окружённой мини-водопадом, будто, отколотым от гор в джунглях, танцевали соблазнительные девушки, одетые только в нижнее бельё. Ниже сцены расположились музыканты, исполняющие отличную музыку. Чуть ближе ко входу разместилось игорное оборудование - автоматы и рулетки, игорные столы, столы для игры в карты и многое другое, что приносило огромную прибыль. По залу бегали официантки, разносившие самые разные блюда и напитки. Это завораживало с первых секунд.
Мужчина пересёк зал и зашёл в угловую комнату, что вела к кабинету директора. Отстукивая каблуками по древесному полу, от нетерпенья, он постучал пальцами по двери, воспроизводя знакомый мотив.
- Да, да. Войдите. - Прозвучал заглушённый, дубовой дверцой, угнетённый голос.
Джо зашёл в кабинет, лицо медленно проявляло эмоции злобы. Облокотившись руками на стол, тот начал орать.
- Ты, чёртов мерзавец! Если бы не я, ты бы уже был грёбаным трупом. Никто, слышишь? Никто бы тебе не дал такую должность, если бы не Я! - Лицо Элви уже покраснело от злости. - Твои дни сочтены! Сочтены, клянусь!
Директор, откинувшись на спинку стула и притягиваясь к сигаре, сидел смирно, воспринимая всё как должное.
Джо выхватил сигару, из лежащей на столе коробки и удалился, так хлопнув дверью, что она открылась вновь.
Аманзини потягивал терпкий аромат кубинской сигары, оправленной в золотую ленточку, словно перстень, словно, боялся больше не попробовать эти изысканные излишества богачей.
Поднявшись из огромного кресла, что едва ли не превышало размеры стола, он прошёл к огромному окну, занимающему всю стену, чтобы проследить за удаляющимься бывшим другом.
Как у хищного животного, лицо Элви исказил оскал . Его атлетические формы, словно мускулы изваяния греческого бога, все надулись от злости. Хищник был готов к охоте.
По пути Джо взял с чужого стола бокал, наполненный вином бархатного вкуса грозди винограда. Мужчина заплативший за него, был вне себя от злости. Его вытянутое, но толстое лицо, будто, морда бульдога, покрылась алыми пятнами. Но все знали Джо и с кем он связан, что был в "семье" - это делало его неприкасаемым. Его можно было убрать лишь с одобрения босса, или тебя самого убирали. А он сам мог убить любого, не состоявшего в семье. Это словно лицензия на убийство, выдаваемое агентам правительства.
Недопив вино, Эл поставил бокал на чужой стол, за котором сидела пара влюблённых, остановив их сладостный миг поцелуя. Распахнув двери сильным ударом, Джо вышел из заведения. Не отвлекаясь ни на что, он шёл к автомобилю. Гостеприимный охранник, тут же сошёл с места и направился за Элви.
- Подгони машину, быстро! - Гаркнул Джо так, что охранник остолбенел, а Элви был вынужден кракнуть снова, чтобы вернуть в чувства незадачливого служащего. - Шевелись!
Тот, перепуганный до смерти, ринулся бежать за машиной.
Вскоре, Элви опустился на комфортное сиденье своего автомобиля и умчался прочь, расстворяясь в огнях неона.
Аманзини, проследив путь бывшего друга, опустился в кресло и продолжил вертеть в руках револьвер, весело поблескивающий в лучах света.
От резкого движения пальца барабан вышел из ствола. Несколько золотистых пуль, готовые покарать обидчика, покоились там, тая, сеющий смерть, гнев.
До разума стал доноситься аромат итальянской еды. Сразу, потекли слюньки.
- Дорогой, иди ужинать. - Прозвучал резкий и напористый голос сицилийской жены.
Аманзини захлопнул барабан и скрыл револьвер в кожаной куртке.
Поднявшись с унитаза, приходившийся ему креслом, в воспоминаниях, он вытер пот со лба, от волнения идущий с него градом.
Застегнув куртку, он вышел из ванной комнаты.
Жена, в это время, несла блюдо к столу, наполненное прекрасной едой. В голове Аманзио пролетело воспоминание, как милосердно Марко принёс им еды в их новый дом.
Муж прошёл к двери, где покоилась его обувь. Жена, снова, подала резкий, но милый голосок.
- Куда ты собираешься так поздно? - Она уперла руки в боки, а лицо её наполнилось ревностью.
Аманзио, на секунду улыбнулся, увидев реакцию Агнессы.
- Меня просил Марко зайти, отвезти пару ящиков фруктов в порт - Аманзини не привык врать, так-что его речь складывалась рассеяно и обрывисто. - Ничего особенного. Скоро приду.
Женщина обречённо вздохнула и отвернулась, обратив свой взгляд на малыша, неспокойно следящего за отцом.
- Прости, надо бежать. - На прощанье ответил муж.
Его силуэт, видный через щёлку закрывающейся двери, исчез во тьме ночи.
Дверь закрылась в ту-же минуту, как за окном пробил весёлый взрыв салюта, рассыпающий цветастые грозди из круга.
Муражки покрыли золотистую, словно, выцветающая оливка, женскую кожу. Сердце бешено заколотилось. Её разум затмило воспоминание, от которого у неё подкашивались ноги.