Логар.
Стая была обречена.
Нет, Логар, конечно, знал, что этот бой будет для дааргонов последним. Да и все знали. Но одно дело – логически прийти к такому выводу, и совсем другое – почувствовать это кожей, пропитаться до самых костей смертным ужасом, и считать вздохи – какой из них станет последним?
«Последним??? Я? Как это? Нет. Нет! Не я!»
Лед страха пополз вдоль позвоночника Логара, пальцы когтистых лап свело панической судорогой, крылья враз обмякли, потом беспорядочно забились. Это длилось недолго – секунду, две, может, три. Но этого хватило, чтобы молодой дааргон, едва-едва вставший на крыло, выпал из гущи боя. Неистовый узел, в котором переплелись его сородичи и ненавистные арды, качнулся в сторону, Логар остался в стороне. Спасен? Или бежал? Он не думал сейчас об этом, лишь со страхом вглядывался в холодную фиолетовую смерть, затаившуюся на острие ардовских клинков и в глубине жестоких светлых глаз. Она была рядом, смерть, она ждала его, там, где арды и дааргоны сошлись в последней схватке, и Логар знал, что должен сейчас вернуться в бой,… но заставить себя снова войти в собственную смерть слишком тяжело. Особенно когда ты и не пожил-то еще вволю, не налетался в чистом безбрежном небе, не надышался холодным, терпким ветром. Непосильный шаг. Невозможный выбор…
Но порой случается так, что и выбора-то нет.
Логару не пришлось долго раздумывать и принимать решение. Клубок спаянных схваткой тел распался, и к лапам Логара упала ненавистная двуногая тварь – воин ардов, в доспехах, с амирилловым мечом в руках, и приметной рыжей косой. Воин зашевелился, с трудом поднялся на одно колено, прикрываясь высоко выброшенным вверх мечом.
На лице его застыла гримаса.
«Улыбаешься?» - зашипел Логар, сжимаясь пружиной. И плавным обманным движением зашел слева. А острый длинный хвост молниеносно ударил справа. Воин рухнул на каменный пол, как подкошенный, и Логар испытал чувство облегчения, потому что непонятно почему, но мерещилось ему, что воин этот почуял его страх, и желание бежать. И коль останется жив – неминуемо всем расскажет. И чтобы уж точно не рассказал, Логар тяжело наступил когтистой чешуйчатой лапой на шлем воина, на его наглую рыжую косу…
А бой уже снова накатился на дааргона. Рядом тяжело рухнул старый Гверд, конвульсивно дернулся кобальтово-синий хвост с яркой оранжевой полосой и замер навсегда. На спину поверженного Гверда выскочил огромный ард, и, не раздумывая, прыгнул на Логара. Дааргон попятился, заметался, но враг перекатился и ударил снова - быстро, страшно, неумолимо. Логар едва успел отмахнуться тяжелой лапой, оцарапав металлический доспех противника. Но и ард, в свою очередь, снес мечом часть рога дааргона. Воин-ард был в бешенстве, и напор его был так силен, что Логар невольно попятился. Враг снова замахнулся, и Логар сделал единственное, что могло сохранить ему жизнь: подпрыгнул, собираясь взлететь.
Вверх, скорее вверх! Там он будет недоступен мечам ардов, и оттуда, сверху, он сможет нанести удар. Тяжело хлопая крыльями, судорожно колотя лапами и хвостом в воздухе, Логар стремился вверх, подальше от неминуемой смерти.
И тут что-то очень тяжелое вцепилось в его правое крыло…

Оррен.
Разлетался в крошево, расколотый мощными когтями, камень. Текли черными слезами ярости стены, оплывали обсидановым воском огромные колонны, уходившие в бесконечность и подпиравшие каменный свод пещеры. Камень плакал и выл от ненависти, страха и безнадежности.
Стонал, ломался и плавился металл.
Искрился, дрожал, светился жутким синеватым маревом, и хрипел воздух, пропитанный бешенством и яростью.
Но это бездушный камень, металл и воздух. А те, кто сцепился намертво в жуткой бойне под каменным небом - молчали. Никто не просил пощады. Никто не звал на помощь. Каждый сражался уже сам за себя. Смешались ряды ардов и дааргонов, всякое управление ходом боя было забыто.
Резервы кончились.
Любые команды были уже бесполезны.
Бешенство боя кипело в крови сражающихся и билось у них в сердце надсадным криком.
«Убей! Убей!! Убей!!!»

Оррен потерял счет ударам. Все, что он видел перед собой – это оскаленная морда, залитая кровью, с единственным уцелевшим глазом, горевшим серебряной яростью. Да еще кипевшие исступлением аметистовые сполохи его собственного меча. Где-то там, за спиной этого врага, мелькнул рыжий всполох волос – Вирра! К ней он сейчас прорывался, и ничего не могло его остановить. «Держись, Вирра! Сейчас! Я же просил… просил тебя быть рядом..., - с хрипом вырвалось сквозь стиснутые до хруста зубы, – я же просил тебя!» Серебряный глаз погас, обрушилось, едва не придавив Оррена, могучее тело. Пахнуло тошнотворным, чужим, ненавистным жаром. Воткнув меч в бок поверженного врага, Оррен одним махом забросил себя на его спину. И оттуда, в сполохах янтарного горячего огня дааргонов и холодного фиолетового света амирилловых ардовских клинков он увидел Вирру,… ее рыжую косу,… и опускающуюся сверху, на нее, прямо на голову, лапу дааргона.
Вирра осталась лежать лицом вниз, все еще сжимая в руках медленно угасающий меч.
Оррен не крикнул - на это ему не хватило бы ни воздуха, ни сил, ни времени. Он прыгнул, перекатился, гася удар об пол и метя сразу в стык крупных чешуй в основании шеи. Но промахнулся - противник был резвым и быстрым. И теперь уже Оррену, в свою очередь, пришлось уворачиваться от удара когтистой лапы и выпада рогатой головы. Они почти достали друг друга - четыре убийственных когтя чиркнули, оставляя блестящие тонкие царапины на наруче, амирилловый меч снес кусок рога. Мгновенный выпад Оррена и новый поворот дааргона привели их в исходную позицию. Враг зашипел, припадая на передние лапы, и попытался развернуть крылья. Судя по размерам, окраске и небольшим пока рогам, дааргон был еще очень молод. И неопытен! Иначе не пробовал бы взлетать в этой свалке под каменным сводом пещеры. Оррен перехватил меч и бросился вперед; дааргон же - внезапно подпрыгнул, полностью раскрывая крылья и цепляя Оррена смертоносными когтями.
Меч выпал из руки, Оррена перевернуло в воздухе. Он вцепился в основание кожистой перепонки. Воздух резко ударил в лицо. Молодой дааргон поднимался вверх, вопреки всему, и тащил Оррена за собой. Но груз был слишком велик. Крылья били вразнобой,
дааргона повело в сторону, он снова зашипел, забил хвостом, зацепился крылом об одну из колонн. Каменное крошево полетело Оррену в лицо. Обдирая руки, он все же дотянулся до спинного гребня и повис на шее противника. Дааргон тяжело хлопнул крыльями, поднимаясь еще выше. И внезапно резко упал вниз на правое крыло. Все завертелось вокруг Оррена, он уже не понимал, где верх, где низ в этом бешеном круговороте, единственное, что он старался сделать – это не разжимать рук. Его болтало в воздушном свистящем вихре все сильнее, Оррен понимал – они падают и вот-вот разобьются.
Но они не упали. Дааргон может и был неопытным бойцом, но летуном оказался отменным. В двух локтях от поверхности падение остановилось, Оррена подбросило так, что зубы лязгнули, и отшвырнуло к хвосту. Рук своих он уже не чувствовал, но противник снова ринулся вверх. Оррен видел, что их отнесло далеко от сражения, к нагромождению камней, где едва различались три фигуры. Дааргон снова предпринял попытку сбросить непрошеного седока. И в тот момент, когда пол и потолок поменялись местами, и страшная тяжесть навалилась на затылок, и во рту появился привкус крови, Оррен понял что это – конец. Последнее что он видел, как одна из трех фигур на каменной осыпи шагнула вперед.
А потом он потерял сознание, и все-таки разжал руки. Тело арда упало, но не вниз, на камни, а в сторону – на крутой склон, усыпанный мелкой каменной крошкой, да там и осталось лежать, подобно брошенному мешку с костями…

Арды.
- Мы проиграем.
Молодая женщина нервно грызла холеные ноготки, не сводя глаз с битвы. Светлые кудряшки выбились из-под массивной диадемы и прилипли к потному лбу. Она нервничала, и не скрывала этого.
- Какого черта. Ард, сделай что-то! Ты же глава клана! А вдруг эти летающие червяки возьмут верх?
- Замолчи, Марита, - прошипел сквозь зубы высокий, слегка полноватый мужчина, которого только что назвали «Ард». Он нервно взъерошил пышные светлые волосы, и буркнул:
– Я делаю, что могу.
- Конечно! – пухлые губки Мариты капризно надулись, - делаешь, что можешь! Только этого мало! Смотри, только что погибла Вирра. И Кайл. И Суон. Оррен вот-вот разобъется! Того и гляди, дааргоны возьмут верх, и все пропало! Мы потеряем власть над Источником, над Мирром, и нам опять придется бежать. А ты стоишь тут, как столб, и наблюдаешь! Ждешь, наверное, пока дааргон откусит мне голову прямо у тебя на глазах, да, ты только этого и ждешь!
- Хватит! – рявкнул мужчина, поворачиваясь к Марите, и встряхивая ее за плечи, - если ты сейчас же не заткнешься, я тебя… - тут взгляд его упал на живот Мариты, заметно выпиравший, - я тебя…, - он хмыкнул, разжал руки. Сказал спокойно:
- Марита, успокойся. Скоро все закончится. Мы разобъем этих противных дааргонов, вместе с их последней кладкой, которую они так глупо защищают. Мы размажем их по этим стенам, и забудем о них. И все в Мирре будет наше – и сам Мирр, и Источник истинной магии.
- Ты обещаешь? – спросила Марита голосом капризной маленькой девочки. Ард скривился, но ответил:
- Конечно.
Марита вздохнула, и поглядела на ногти. Грызть было больше нечего. Она еще раз вздохнула, и принялась обгрызать лак с остатков ногтей. А Ард порвернулся к третьей фигуре – до сих пор она стояла молча, завернувшись в темный плащ, и в перепалку не вмешивалась. И даже руки на груди сложила.
- Морна, - голос его был вкрадчивым. Он взял женщину под локоток. – Морна, плохо дело.
Женщина не взглянула на него, лишь пожала плечами.
- Помоги мне, - Ард склонился к ней, и шептал в небольшое ушко, скрытое волной темных густых волос, - я ведь знаю, ты можешь. Я потому и не послал тебя драться, дорогая. Ты нужна мне здесь.
- А ты - что же? – вскинула одну бровь женщина, и взглянула на Арда искоса. - Ты ведь лидер нашего клана. Ты Верховный…эээ… Бог. Ты привел нас сюда, обещая мир на блюдечке с каемочкой. И, потом, не прикидывайся! Ты сильнее меня, да и Источник – вот он, прямо под ногами. – Она топнула ногой в мягком сапожке по каменному полу пещеры.
- Зачерпни Силу, и срази всех врагов, о светоносный Ард!
Голос ее звучал насмешливо.
- Я не могу! – зашипел ей в ухо Ард. – Вот именно сейчас я как раз и не могу ничего зачерпнуть! Я же запечатал Источник на время битвы, чтобы эти твари не могли им воспользоваться. Теперь дааргоны остались без своей магии, но и мы тоже!
- Гениально… - скептически протянула Морна, - да ты стратег. А чего ты от меня хочешь?
- Там где есть Источник – есть и оборотная его сторона, - вкрадчиво заговорил Ард, - и мы, и эти червяки, все мы берем силу из светлых струй Источника, но есть еще и темный поток. Он недоступен дааргонам, недоступен мне, недоступен никому – кроме тебя, Морна. Сделай это! Уничтожь их! – и он протянул руку к битве.
Морна молчала. Потом сказала, глядя на то, как перемешались, сражаясь, арды и дааргоны:
- Я не смогу нанести избирательный удар.
- И не надо, - тут же отозвался Ард, - главное – уничтожить всех дааргонов.
- Но там же… - Морна замолчала на полуслове, и повернулась к Арду. Он безмятежно улыбался. Потом подмигнул Морне:
- Куча богов для одного Мирра – это многовато. Вот трое – в самый раз. И, прикинь, как тебе пойдет титул «Повелительница Тьмы, Хозяйка темной стороны Мирра». А?
И тогда Морна шагнула вперед.

Оррен
Он очнулся от страшной боли. Болело все; он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, да еще и ничего не видел.
«Я ослеп. У меня сломан позвоночник».
Он попытался заплакать – не получилось Глаз, похоже, тоже больше не было. С трудом поднял все же руку к лицу... черная вспышка боли взорвалась в голове, отбрасывая его в спасительное безвременье.
Потом кто-то был рядом, кто-то теплый. В темноте позвякивали серебряные колокольчики, что-то шуршало. И крошечные молоточки постукивали по металлическому нагруднику.
- Вирра? – прохрипел он. Напевный голосок что-то сказал в самое ухо. Теплая маленькая ручка скользнула по лицу, потревожив корку запекшейся крови и волос. Он застонал. Из поднесенной к губам фляги в горло полилась вода. Он закашлялся, голову немного повернули. Но тут боль вновь стрельнула в виски, и опять накатило беспамятство.
Снова он очнулся от того, что кто-то очень осторожно, влажной тряпкой, вытирал ему лицо, и что-то при этом напевно и ритмично нашептывал. Он моргнул, и яркий болезненный свет вдруг ворвался в него. Он мог видеть! Скрюченные пальцы заскребли по лежанке, рука пусть плохо, но слушалась. Все вокруг было в тумане. Из тумана, более или менее отчетливо, проступила серая звериная мордочка с бусинами любопытных глаз и шевелящимися усами-вибриссами. Зверушка топталась у него на груди, и по-хозяйски обнюхивала лицо. Он снова заскреб пальцами по лежанке, чья-то рука согнала любопытное создание с его груди. Скосив глаза, он увидел в дымке женское лицо в обрамлении рыжей непослушной гривы.
- Вирра?
Женщина отрицательно покачала головой, и морок окончательно развеялся. Рядом с его лежанкой стояла маленькая девушка, маленькая настолько, что, наверное, была бы ему чуть выше пояса. Из одежды на ней имелась символическая кожаная юбка, множество браслетов и тяжелое нагрудное украшение, состоящее из сотен мелких пластиночек, которые и издавали мелодичное позвякивание.
- Вайна. Вайна Торквенлисса, – хлопнув себя по нагрудному украшению, отчего металлические пластинки весело звякнули, сказала девушка. А потом ткнула пальцем ему в грудь, и спросила:
- Ты?
- Я? – едва слышно переспросил он, - ты спрашиваешь, кто же я? Хотел бы я сам это знать…
Девушка покачала головой забрала миску и ушла.
Она лечила и кормила его. Он засыпал и просыпался под звяканье ее бус и напевный речетатив, под топоток и шуршание ее ручной крысы. Так продолжалось несколько дней. Однажды он смог сесть на лежанке, опустил вниз ноги, ощущая под ступнями холод камня, и сказал:
- Спасибо тебе. Я – Оррен. Оррен Ард. А ты, кажется, Вайна. Это я помню. Как я здесь очутился?
- Я Вайна Торквенлисса, - поправила его девушка, - дочь всеми уважаемого гнома Торквена Лиденлона. Мой отец – бургомистр нашего поселка. Это он нашел тебя после битвы, в одном из ходов к Большой пещере.
- Большой пещере? – переспросил Оррен. – Ну да. А что он там делал?
- Как что? Это же пещера дааргонов! Там они откладывают яйца, и там же линяют, когда приходит время. Знаешь, сколько там можно найти чешуек? А если повезет, то и коготь. Чешуйки очень дорогие, а коготь – ну, коготь это вообще, целое богатство! Отец мой очень умный. Когда все начало трястись, он сразу смекнул, что в Большой пещере хорошая драчка. Ну, и поспешил туда…
- За когтями, - кивнул Оррен устало, - ну, и что? Нашел?
Если честно, ему было все равно.
- Нет, - огорченно произнесла Вайна, - какой там коготь. Там такое было,… сначала все грызлись и рубились, да так, что земля дрожала, хорошо бились, когти во все стороны так и летели, а потом…
- Что?
- Потом колдовство началось, - зашептала Вайна, оглядываясь, - оно самое, больше нечему! Отец все видел – он из бокового хода выглядывал. Откуда ни возьмись, тьма взалась, всех, кто дрался, так и накрыло. Они сразу замертво и попадали, вперемешку – и дааргоны, и те, другие. И тут же в прах превратились, рассыпались, как и не было их, а тьма сгустилась, и застыла. Теперь в Большой пещере дно гладкое, да ровное, будто черным льдом укрыто. Ты знаешь лед?
- Да, - прошептал Оррен. Губы не слушались. Вот, оказывается, как. Одним махом всех накрыло. И дааргонов, и их нерожденных детенышей, что ждали своего часа в глубокой подземной кладке, и ардов. Всех? Неужели все арды погибли?
А Вайна меж тем продолжала:
- Отец уж было думал – ни с чем вернется. Ан нет, тебя нашел. Ты был весь как сломанная кукла. Места живого не найти. Но за шесть дней почти все зажило. Странные дела! Я не думала, что мои отвары способны на такое.
- Это не отвары. Это я, - сказал Оррен. В голове у него гудело, пещерка вместе с лежанкой пыталась пуститься в пляс вокруг его головы. – Я – ард, Вайна. Ты слыхала об ардах?
- Нет, - ответила маленькая гномица.
- Еще услышишь, - сказал Оррен, и позволил себе отключиться.
На следующий день, когда Вайна пришла к больному, неся в руках плошку со свежим отваром, она нашла лежанку пустой. Исчезло также одеяло, которым Вайна укрывала Оррена, когда его бил озноб. Подушка была смята и еще хранила отпечаток головы. Поверх отпечатка лежал свиток.
Конечно же, Вайна развернула его, и, конечно же, прочла – гномица умела читать.
«Возьми металл, Вайна Торквенлисса, лучший металл, что сыщешь, тот, что пригоден для меча, и возьми также листы амирилла, тонкие, в три захода кованые, надо, чтобы начал амирилл отливать аметистовым цветом. Сложи все слоями, как – про то кузнецам ведомо. Далее работай как обычно, и получишь меч, который в Мирре пока никому неведом, кроме ардов. Сей меч знатно рубить будет, и прославит гномьих оружейников в веках. Я же, Оррен Ард, прозываемый еще «Оррен-кузнец», в благодарность за спасение, клянусь вечно гномий народ хранить и беречь. Да пребудет с вами благословение Арда Светоносного».

Логар
Когда Морна нанесла удар, Логар был в воздухе, и это его спасло. Он только что кувыркнулся через голову, освободился от обузы, и пытался выровнять полет, как вдруг, внезапно, потерял всякий контроль над телом. Влип, словно муха в сироп. Застыл в странной позе в ставшем внезапно холодным и тугим воздухе. Время для него остановилось. Бой далеко внизу замер. Неясная темная фигура, стоящая в отдалении вскинула вверх руки. И Логар услышал шершавый шепот прямо у себя в сердце. Шепот рвал мозг на части, обжигал огнем, сдирал кожу, разрывал легкие. А неяркие, путаные тени в пещере меж тем налились чернотой, вспенились, вспухли, и, повинуясь рукам и шепоту, неумолимо поползли туда, где замерли в причудливом сплетении противники, накрыли их, поглотили, и начали неумолимо густеть, превращаясь в магическую печать и намертво запечатывая путь к кладке – последней кладке дааргонов.
«Эрионна!» - ранулся вниз Логар. Он даже страх забыл. Эрионна была молодой самкой, которая не участвовала в битве – она осталась там, внизу, с будущими малышами. Если она еще жива, то он…
Он едва коснулся лапами густеющей тьмы, но этого хватило. Страшная боль скрутила его, опалила огнем, и он уже ничего не соображал. Сработал инстинкт, приказавший телу: «Беги!» Как дергается прочь рука, наткнувшаяся на огонь, так дернулся прочь Логар – прочь из этого мира, благо, у дааргонов это было врожденным умением. Он пришел в себя, лишь когда увидел над собой небо – совсем чужое небо, бледно-сиреневое, с холодным изумрудным диском солнца, лениво клонящимся к изломанному горизонту.
Логар осмотрелся. Кругом, куда ни глянь, простирались горы, совершенно голые, без всякой растительности, сплошь засыпанные сухим снегом. Из последних сил он снизился, нашел небольшую пещерку, с трудом втиснулся туда, свернулся, укрывшись крыльями, и начал думать:
«Я вернусь туда. В Мирр. Вернусь обязательно. Но позже. Сейчас я совсем без сил. Мне надо отдохнуть. Похоже, тут зима? Это хорошо. Холод скоро сделает свое дело – я усну, и буду спать до весны. Солнце тут яркое. Значит, весна наступит быстро. Месяц, два, не больше. Эрионна должна продержаться. Я вернусь»
Все медленнее и медленнее билось его сердце.
Вскоре Логар уснул сном, похожим на смерть.
А мир, приютивший его, продолжал плыть вокруг своего светила медленно и неторопливо. Настолько медленно и настолько неторопливо, что до наступления лета оставалось еще долгих триста шестьдесят тысяч пятьсот восемнадцать дней…