Добавлено (11.07.2011, 21:48)
---------------------------------------------
История 8.
О воровитом Этане, вспыльчивом Оррене, и правде, вышедшей наружу.

Оррен.
Этой ночью он спал плохо. Снилась сначала какая-то муть, потом мерещилось, что он опять, едва живой, валяется в подземельях гномов, а рыжая гномица Вайна его выхаживает. Или нет, это была не Вайна, а Амалия – девочка-маг, первой не на шутку перепугавшая всех ардов. Амалия смеялась, и помахивала у него перед носом берилловой подвеской. И дразнила его: не достанешь, не достанешь…
- Отдай, - просил Оррен.
- Нет уж, - смеялась Амалия, - эта штучка не для вас, а для нас, детей Мирра. А вы – саранча, саранча!
- Отдай, а то… - пригрозил Оррен. Но девчонка только презрительно фыркнула:
- Не пугай. Отберешь силой – получиш простую блестяшку. Камешек этот только подарить можно, глупый ард!
- Я не глупый, - обиделся как ребенок Оррен, - я Пирамиду построил и Зеркало сестер придумал. Ты знаешь, сколько там считать надо было? И глаза кота. С гексагонами. Нет, с гелиотропами. Нет…
Он вдруг с ужасом понял, что ничего не помнит.
- Забыл… - и за голову схватился.
- Бедный ты мой… - услышал он такой знакомый голос. Глядь – а перед ним не рыжая гномица, а Вирра. Его Вирра, красавица,любимая, желанная…
- Ты жива! – выдохнул он, и огромное, огромнейшее облегчение наполнило его душу. Она жива. Жива! А бой в пещере, с дааргонами, и ее падение, и золотистая коса Вирры под пятой ящера – все это сон, страшный сон!
- Ты жива, - бормотал он, обнимая ее, и вдыхая запах волос, и теряя голову, - Вирра, как же я по тебе скучал! Ты тоже? Ох, милая… конечно.. нет, я больше скучал… сладкая моя, Вирра…
Потом он любил ее, во сне, пока не проснулся глухой темной пустой ночью. Один. Лежал, думал: «Зачем я вообще проснулся? Зачем живу? Зачем дергаюсь, что-то пытаюсь сделать, зачем, зачем? Вирры нет, и больше не будет никогда…»
- Мне нужен Яллор, - шепнул он, наконец во тьму, - он все знает, - и, нашарив неподалеку от себя небольшое зеркальце с женскую ладонь величиной, провел по нему ладонью, и сонно сказал туда:
- Яллор.
Зеркальце засветилось, в нем показалось мужское лицо со светлой бородкой.
- Яллор, зачем я живу? – не дав собеседнику опомнится, спросил Оррен, - нет, ты только не отмазывайся. Прямо говори. Ты ведь все знаешь, хоть и не все говоришь. Вот и скажи мне честно: дрянь ты, Оррен, пустышка, и живешь зря. Небо коптишь.
- Что случилось? – серьезно спросил его Яллор.
- Лучше бы уже что-то случилось! – буркнул Оррен.
- Мне сегодня в храм отменное вино пожертвовали, - стараясь не улыбаться, сказал Яллор. – Санхейское! Приходи.

Логар.
Да, самый опасный враг – это тот, которому нечего терять. Все об этом знают, но не все об этом помнят; впрочем, к Логару это не относилось. Он прекрасно понимал, что он, последний из дааргонов, изгнанник, которому стоило бы красиво умереть, войти в легенды, и не морочить головы новым хозяевам – неудобен, путается под ногами, и раздражает. Арды могли бы прихлопнуть его как муху, сразу, в первый же день его появления в Мирре, но не сделали этого; почему? Неважно. Логара такой расклад устраивал. Он достаточно поболтался по Мирру, чобы понять, что других дааргонов тут нет. А прочие дети Источника… что с них взять? Многие, как Мара, или Алтана, приспособились по-своему, и неплохо существуют под захватчиками; а те, кто не хотел приспосабливаться, давно «почили в бозе». Логар горько усмехнулся. Эх! А он еще жалел Эрионну. Ей, к счастью, не довелось видеть, как властвуют в Мирре Арды. А он…
Он скитался по Мирру в телах разных существ, но всегда и везде чувствовал себя чужаком. И все больше тянуло его хотя бы еще разок прикоснутся к Матери всех дааргонов – Источнику Истиной Магии. Копилось, росло, множилось в нем желание отомстить за свою семью-стаю, за весь свой род, за свое неприкаянное существование. И он решился. Но, вернувшись в Мирр, Логар обнаружил, что отсутствовал он долго, слишком долго! Старые враги, захватчики-Арды, почивали на лаврах и нагло пользовались Источником, новые обитатели Мирра, люди, орки и гномы – изменились, заселили пустынный доселе Мирр, и вовсю славили Ардов как своих единственных богов и покровителей. Чтобы не вызывать лишних вопросов, и до поры до времени остаться незамеченным, безопаснее всего Логару было угнездится в теле человека или орка. Гномы Логару не нравились – мелковаты, волосаты, гонорливы, поэтому… поэтому вскоре появился в Мирру такой себе простой, незаметный, не шибко титулованный, мелкопоместный дворянин откуда-то с юга, по имени Логар Дар, а более детальных пояснений своей биографии этот дворянин не давал, да никто особо и не спрашивал.
Поначалу он просто странствовал, пытаясь понять общую картину этого нового Мирра. Источник манил его, но Логар опасался подходить к нему близко – там вполне можно было столкнуться с Ардами. Но постепенно последний дааргон осмелел, а встреча с Марой особенно воодушевила его. Если уж эта дочь Источника, которая намного древнее и мудрее его самого, верила в него…
В общем, он решился. Сменив облик (теперь он стал некрупной терракотово-бурой ящерицей), Логар пробрался в глубокие подземные пещеры, и, прячась в каменных трещинах и под завалами камней, искусно меняя окраску своего тела, долго и тщательно наблюдал за путями, ведущими к Источнику. Желание отомстить новым хозяевам Мирра крепло и крепло в нем. Однажды, улучив момент, Логар наконец-то решился. Маленькая рыжевато-бурая ящерка пробралась к Источнику. Над каменной чашей, заполненной то ли водой, то ли непонятным студенистым льдом, висел плотный туман. Туман переливался нежными пастельными тонами и издавал отчетливое посапывание. Логар с благоговением протянул руку к туману, на что туман хрюкнул, свернулся тугими кольцами и неожиданно встопорщился длинными иглами, как дикобраз:
- Кто тут? – из иголок вынырнул длинный трубчатый нос и с интересом обнюхал руку. Потом скривился, и чихнул, обдав Логара каплями тумана. На дааргона взглянули ядовито-зеленые раскосые глаза.
– А! Явился, не запылился, дитятко…
Туман скомкался и превратился в беззубого старого дааргона, с вислыми усами, и вытертой местами чешуей, только глаза остались те же – пронзительно-зеленые:
- Блудное чадо пожаловало,- прошамкал дааргон, - бросили меня, разбежались все, оставили старого родителя этим иродам, супостатам!
Туман опять изменился, становясь изящной молодой самкой дааргонов. Она томно и соблазнительно выгнула шею, и выдавила из изумрудных глаз громадные слезы-бриллианты:
- Бросили на поругание, - дааргониха подумала-подумала и добавила, - и осквернение. Знаешь, сколько из меня сил эти проклятые арды высосали?
Дракониха превратилась в увядший цветочек, тоскливо склонивший колокольчички. Колокольчики печально и укоризненно покачались и стали убеленным сединами старцем:
- Исследовали меня! В атр… артиф… артефактах своих меня использовали! - старик присел на корточки, и превратился в уродливую оркскую ведьму, курящую длинную трубку и пускающую дым кольцами, - могли бы – еще б и замариновали меня на зиму!
Ведьма зло и метко плюнула туманом, попав прямо в центр начерченной на полу пентаграммы. Раскосые глаза свирепо сузились.
- СТА-БИ-ЛИ-ЗИ-РО-ВАТЬ, - громко и со вкусом произнесла ведьма, превратившись в огромные толстомясые губы, - они меня собрались. Я им покажу стабилизировать!
И, снова соблазнительно блестя чешуей, дааргониха доверительно склонила длинную шею к Логару:
- И защитить меня некому!
К этому времени терракотовой ящерки уже не было. Напротив Источника, на камне, сидел дворянин Логар Дар, и смеялся, уперев руки в бока.
- Ты не меняешься, - отсмеявшись, сказал он, - пусть хоть все вверх тормашками летит, ты – все такой же. Это хорошо. Но что я могу? Я же один остался!
- Не один! Жив еще Эйгон! – уперев крепкие волосатые руки в бока, рявкнул огромный орк в рогатом шлеме. – И ты должен помочь ему вырваться из его тюрьмы! А когда Эйгон будет свободен, - мечтательно закатил пронзительно-зеленые глаза орк, - ардам ох как не поздоровится!
Орк рассыпался на тысячи снежинок и собрался в сову с огромными круглыми зелеными глазами.
- Как же я его освобожу?
- Тут думать надо, - сказала сова, поворачивая голову к затылку и показывая Логару встопорщенные перья. Помолчала. Растеклась лужей грязноватой воды и превратилась в толстую жабу. Длинным, тонким, шестисуставчатым пальцем жаба почесала себе макушку. А потом ткнула пальцем в Логара:
- Знаю! Ты, вот, например – воздух. Свободно витаешь, способен заполнить любой объем, принять любую форму. Нужна еще вода – она тоже может принять любую форму, она основа любой жизни, легко лечит, но может быть и сокрушающей силой.- Жаба загнула два пальца, - а еще нужен огонь и ….
Повисла долгая пауза и Логар решился подсказать:
- И земля.
Жаба налилась краской от злости и взорвалась фейерверком брызг, обдав Логара водой с ног до головы. Капли быстренько опять стянулись в туман и превратились в раздраженную кобру с раскрывшимся капюшоном:
- Учить он тут меня будет! Нет – не земля нам нужна, а смерть.
- Смерть? – переспросил Логар
- Да! Воздух, вода, огонь и смерть. Найдешь всех, приводи, я расскажу, что дальше делать, - тут кобра внезапно превратилась в кошку с непомерно большими ушами, которыми она настороженно поводила:
- Кто-то идет сюда. Я б на твоем месте бы испарилась, - и, показывая, что разговор окончен, кошка свернулась клубком, повернулась к Логару спиной и прикрыла морду хвостом.
Логар и сам уже слышал чьи-то шаги. Не медля ни секунды, он поменял свой нынешний облик на неприметную ящерицу, и юркнул в дальнюю щель пещеры.
А в пещере появился ард. Один. Он огляделся по сторонам, потом какой-то мелкой, воровитой походкой подошел к чаше Источника, и погрузил в нее обе руки по локоть. Засмеялся довольно, напоминая школьника, дорвавшегося до мороженого, но вдруг захрипел, задергался, вися в воздухе и хватаясь руками за горло.
А горло его было крепко сжато рукой Арда
- Так-так-так… - процедил сквозь зубы Ард, - вот кто, значит, у Источника тайком пасется… плутишка Этан, значит… ай-ай-ай…
- Пусти… - едва смог прохрипеть Этан, дергаясь и не имя возможности вдохнуть, - пусти, задушишь!
- Задушу, - подтвердил Ард, - задушу ворюгу, и папа не поможет, понял? Ах ты, гаденыш! – он встряхнул Этана, тот смог пискнуть: «Яллор!» и опять захрипел. А Ард продолжал, с наслаждением глядя в синеющее лицо Этана:
- Задушу, как миленького задушу, чтоб другим неповадно было. Было же договорено – всяк в свой черед силу берет из Источника! Все так порешили! А тебе, значит, остальные арды не указ!
- Пусти… - из последних сил просипел Этан, теряя сознание, и уже не хватаясь за душившую его руку.
- Нет, ты у меня помучаешься, падаль ты этакая, мразь подзаборная, приблуда, - Ард явно наслаждался и своей силой, и унижением Этана, - я тебя, червя, раздавлю так, что мокрого места не останется… убью как собаку!
- Так же, как ты убил всех Ардов в пещере дааргонов? – раздался голос из бокового прохода.
Ард замер, не разжимая руки. Превратился в каменную статую. Только глаза бегали, да ладонь на горле Этана сжималась все сильнее.
- Отпусти моего сына, убийца. – Яллор быстро шел к Арду, безоружный, ниже Светоносного на целую голову, но, похоже, ему было на это наплевать. – Отпусти моего сына, ты, губитель всех в той пещере! Это ты приказал Морне убить там всех – и дааргонов, и ардов, которые были в битве!
Внезапно из того же прохода, откуда появился Яллор, раздался глухой рев. Это Оррен наконец понял, в чем дело, и, вне себя от ярости, запустил в Арда первым, что подвернулось под руку - своим зеркалом-коммуникатором. Зеркало заехало Арду в лицо, рассекло бровь, Ард выпустил Этана, и попятился – так страшен был Оррен.
- Ты… тварь… - тот не находил слов, - Вирра… и остальные… ты… убью! Яллор, держи его!
- И не подумаю, - отрезал бог знаний, похлопывая по щекам Этана, - оно мне надо? Хочешь драться – сам дерись.
Оррен даже руки опустил. Весь запал куда-то пропал.
- Как же так, - забормотал он, - ты же говорил… когда мы пили… ты же все знаешь… ты всегда знал? Про Арда?
- Знал, - Яллор помог встать Этану, - и еще много чего знаю. Даже то, что этот блюститель прядка сам черпает силушку в Источнике, когда хочет. «Договорено… все так порешили…» - передразнил он Арда, - как же! Хе-хе!
Оррен молчал. Лишь глаза бегали – с Яллора на Арда, и обратно. Потом открыл рот, хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой, плюнул Арду под ноги, буркнул: «Ноги моей тут больше…», и исчез.
И Логар, малой ящеркой таившийся в уголке пещеры, понял, что на одного арда в Мирре стало меньше.
Оставшиеся арды драться не стали. Лишь пошипели друг на друга, поогрызались, Ард, который главный, кулаком еще разок погрозил, и все, а бог, что с бородкой ему в ответ: «Сына не трожь, и помни: я много чего еще знаю,… папа». Потом ушли.
Логар выждал некоторое время, выбрался из своей щели, принял человеческий облик. Сел. Призадумался. Источник молчал, не подавая признаков жизни, но дааргон хорошо запомнил его слова: «Ты – Воздух, найди еще Воду, Огонь, и Смерть, и приведи сюда».
- Легко сказать – «найди…» - прошетал озадаченный Логар, - где их искать-то?
Вдруг у ног его что-то пискнуло. Он опустил глаза. Там, почти у самой ноги, валялась та штука, которой Оррен запустил в Арда. Штука не светилась – наверное, попортилась, врезавшись в «светоносную» башку, но звуки передавала.
- Оррен? – послышался оттуда голос бога с бородкой, который только что защищал сына, - ты где? Хватит прятаться. Остынешь – приходи.
«Долго ждать будешь», - злорадно подумал Логар, подбирая зеркало, и суя его себе в карман. И тоже ушел прочь. Искать.
Шли годы. Он бесполезно бродил среди людей и орков в поисках загадочной Воды, Огня и Смерти. И все меньше надеялся найти требуемое, и все больше проваливался в пропасть отчаяния, предаваясь апатии, безучастности ко всему. Подолгу отсиживался, как зимующий медведь, в каких-то брошенных в глухих лесах избушках, а то и, зачастую, просто норах, или пещерах. И единственным развлечением во время этих глухих периодов отчаяния было выброшенное Орреном зеркало-коммуникатор. К большому удовольствию Логара, зеркало работало, так что Логар мог видеть любого из ардов по своему желанию, его же никто не видел. Логар за это время узнал уйму интересных, и не очень, сведений о новых «богах» Мирра, но вот в поисках того, что требовал Источник, не очень-то и продвинулся. Определился только с тем, что Вода – это должно быть какой-то человеческий маг. Именно раса людей преимущественно владела магией воды. А Огонь – это видимо оркский шаман. Ведь орки считали, что это Сарох, бог огня, создал орков на пару с Этаном и подарил им свою магию.
Логар достаточно попутешествовал по северным степям в облике орка и достаточно наслушался этих историй. Знал он наверняка, что ни Сарох, ни уж, тем паче, Этан, орков не создавали. Но, по правде говоря, орки действительно были любимчиками Сароха, и больших умельцев использовать магию огня, чем оркские шаманы, в Мирре не было. Люди же были сильны в магии воды. Но! Где это видано, чтобы Вода и Огонь сошлись вместе, не уничтожив друг друга?
Люди и орки жили по разные стороны Гархан. Иногда немного воевали, иногда немного торговали, иногда даже детей полукровок рожали, но всего этого было недостаточно для Логара, чтобы найти, и свести вместе, двух магов. И потом, маги нужны были самые лучшие!
А кто такая затребованная Источником Смерть, Логару вообще понятно не было.
И все чаще и чаще охватывали Логара приступы отчаяния и точки, и тогда хотелось ему взвыть, как когда-то его врагу, арду Оррену:
- Зачем я живу? Зачем небо копчу? Зачем вообще вернулся? Все зря, зря, зря...

Конец 1 части.

(Господа, всем спасибо за помощь и критику! начинаем чистку уже написанного с учетом замечаний, и подготовку к выкладыванию глав второй части. Так что продолжение следует!:) )