Выбор.(Приказ или жизнь?)
Сквозь зловещий свинцовый туман начали проступать очертания космодрома. Садиться предстояло вслепую. Сквозь плотный шум помех до нас долетали команды диспетчера, который нервничал, не меньше нас. Вообще садиться было нельзя, но сейчас это был вопрос жизни и смерти. На нашем борту был груз триста. Четыре человека из охраны шахты, которая находилась на одной из многочисленных планет галактической Империи, с ранами тяжести, вполне совместимой с жизнью и один из управления этой шахтой. Последнему повезло гораздо меньше. Он умирал. Состояние его было очень тяжелым. Сейчас этот человек находился в коме, и счет шел на минуты. Раны, конечно, были вовремя перевязаны, но мы не могли вывести его из текущего состояния, и понимали, что он вряд ли выйдет из него… Но делать было нечего.
Дело в том, что на той шахте было восстание рабочих. Как правило, оными являлись самые опасные преступники. Представители разных рас были сосланы на рудник с разных уголков Галактики и представляли собой настоящие отбросы современного общества. Кто попало, туда не попадал. Ссылка конкретно на эту планету была альтернативой смертной казни. Все потому, что работали они в буквальном смысле на убой в нечеловеческих условиях. Неудивительно, что было поднято восстание, и большинство охранников было перебито. Бунтари добрались и до управляющих. Их было пятеро. Четверо погибли под жестокими пытками, проклиная тот день, когда они туда прибыли. Еще один был на нашем борту. Над ним поработал настоящий мастер, видимо, личный палач какого-нибудь свергнутого диктатора. Лицо директора представляло собой кровоточащий кусок мяса. Все ногти на руках и ногах были вырваны. Со спины сняли всю кожу и засыпали оголенную плоть тлеющими углями. Удивительно, что он вообще остался жив. На счастье охраны, рядом были патрульные суда Имперского флота. Они высадили десант и открыли там филиал ада. С восставшими не церемонились. Все живое подлежало немедленному уничтожению. Бой занял несколько минут. Те, кто оказывал сопротивление, умерли далеко не легкой смертью. Черные береты, прозванные «могильщиками» никогда не с кем не церемонились. Поговаривали, что их забирали на службу еще в детстве и накачивали различными усиливающими веществами, создавая из них свехрсолдат. Годы тренировок, поистине спартанские условия превращали их в зверей. Кормили их исключительно сырым мясом. Благодаря особой сыворотке, которая заменила их кровь, они были чрезвычайно живучи. У них была предельная ловкость. Все их действия координировались из центра, находившегося на флагмане. Горе тем, кто встречался с ними. Бунтовщики познали это на себе. Пленники, которые в страхе ожидали своей участи, были освобождены. Наш пассажир был вырван прямо из рук палача. Из восставших в живых не осталось никого. Позже эта расправа войдет в историю как самое жестокое подавление сопротивления и вызовет долгие разговоры о морали и человеколюбии, которая никому на деле не нужна.
Как же наш торговый космолет оказался втянутым в это темное дело? Нам просто «посчастливилось» оказаться поблизости. И, так как мой корабль был намного быстрее, чем их громоздкие космолеты, что являлось результатом долгой и плодовитой деятельности, нас (меня и мой экипаж, состоящий из трех человек) вежливо попросили поучаствовать в «общественно-полезном деле» ссылая на пункт тринадцать. Препакостнейшая вещь, хочу сказать. Дело в том, что по этому пункту, который входил в договор, каждый, кто получает лицензию пилота галактической Империи, подписывается на выполнение особо важных заданий от правительства в критической ситуации. Именно такая ситуация была здесь. Ничего не попишешь. Нам перегрузили раненных и приказали доставить их до ближайшей планеты с хорошим уровнем медицины, где могли спасти директора и оказать помощь другим. Короче говоря, наша задача - не дать превратиться грузу триста в груз двести любой ценой. В противном случае мы бы пожалели о том, что на свет родились.
Нам пришлось лететь совершенно не по маршруту, заложенному торговой кампанией. Но руководство поймет, если выживем, то даже наградит.
И вот сейчас мы шли на посадку. Вслепую: без радара и локаторов. Вручную: без автопилота. Все дело в том, что на нас по пути сюда напали пираты, приняв наш корабль за легкую добычу. Упокой их души, великий Космос. Мой корабль был модернизированным военным космолетом и имел на своем борту большое количество вооружения, способного отправить на тот свет кого угодно. Часть пришлось докупить лично. Вообще, кораблям торговой кампании запрещено иметь вооружение. Но это рядовым космолетам с обычными пилотами и экипажем. Просто мы уже пару раз спасали задницы служащим Империи, когда они оказывались в плачевном положении. Так что мы имели некоторое превосходство перед другими космолетами.
Сражение было не долгим. Два легких истребителя сначала по внешней связи требовали заглушить двигатели, ссылаясь на то, что они патрульная служба Империи. Глупцы. Имперцы знали, что, а вернее, кто у нас на борту и должны были пропускать нас везде без задержек. После того, как я их просто послал куда подальше, они открыли огонь. Вообще я не беспокоился за космолет. У него было мощное силовое поле, которое спокойно отражало любые физические атаки на корабль. Но им каким-то чудом удалось пробить его и повредить систему автопилотирования и локаторы. К их огорчению, им это мало помогло. Лазерные турели корабля под четким руководством стрелка Джека Тсельнича превратили врагов в прах.
С горем пополам нам удалось добрать до ближайшей планеты с развитой медициной и космодромом, способным принять корабль нашего класса. Увы, здесь такой был один. Отвратительные погодные условия делали посадку настоящим самоубийством. Второй пилот, Алексей Ковёров так и заявил, но решил, что не отпустит штурвал до конца. Я был ему благодарен. Я сам все прекрасно понимал. Эта было очень рискованно. Но мы уже сделали выбор. И все равно, чем это закончится.
Давным-давно, еще в той, можно сказать, прошлой жизни один мудрый человек сказал мне, что если ты выбрал путь, то не имеешь права сходить с него или останавливаться, даже если он ведет прямо в ад. Тогда я его не особо понял, приняв за вышедшего из ума, но сейчас… Сейчас ко мне пришло это понимание и уверенность в том, что поздно что-либо менять. Нужно было тщательней выбирать дорогу, вот и все.
Зажав зубами свой счастливый талисман, который я всегда носил на шее, монетку в сто лье 1945 года, я пошел на посадку…
Состояние оцепенения, зубовный скрежет напарника и, наконец, касание шасси о землю. Сегодня наш день. Мы уцелели. По утверждению нашего медика, Антона Жедавко, груз еще все-таки был под номером «триста». Это не могло не радовать…