Мое тело всасывало тепло влаги как губка. Вода, физически проходила сквозь пальцы, омывала мое тело и уходила прочь в небытие, но я чувствовал, как она присоединяется ко мне. Чувствовал, как атомы воды прикрепляются к моим. Все мышцы были перенапряжены, голова болела. Казалось, что она собирала все тепло у себя. У меня была привычка с раннего детства, при болях в голове прикладывать ладошку. Я убеждал себя, что боль проходит, и, между прочим, действовало.
Взяв мочалку в руку, я намылил ее, а после начал массирующими движениями тереть кожу. У меня складывалось ощущение, что я снимаю какой то железный покров с себя. В душе мне всегда легче думалось, здесь все остальные проблемы не имели особого значения. Хотя не только в душе, в любой водной среде я чувствовал себя значительно лучше. Заходя в воду, я чувствовал такое внезапное и безотчетное облегчение, и оно шло вне зависимости от силы проблем или горя, оно наступало от принятия того, что все вокруг безмятежно.

Стоило мне выйти из воды, как нервы снова заиграли. Я почувствовал себя, каким то незащищенным, слабым, мелким. Иногда их можно было сравнить с землетрясениями, что с треском и громом разрушали тысячелетие спокойствия вулканов. Во мне вновь пробуждались странные мысли, и даже страхи, что как трещины в земле, сколько не засыпай, с новым толчком все образуется снова. Я не знал, как бороться с этим. Порой моя голова была сравнима с улицей. Все текло, гремело, везде была неразбериха. Суматоха уже сводила с ума.

Я попытался сесть за книгу, просто игнорировать всех тех паразитов, что рылись в голове и закапывали все новые признаки невроза в почве моих мыслей. Закрыв везде окна, включив спокойную музыку, сев на удобную подушку, налив себе чаю и взявшись книгу, а попытался зайти в мир бушующего романа. Вроде атмосфера была сделана, но толку не было. Теперь в голове были еще и какие-то удары. Они были похожие на барабаны, вот только били по моим барабанным перепонкам. В этот момент я бы лучше слушал болезненные стоны и казарменную брань, нежели слышать этот раздражающий звук.

Тонкая тарелка спускалась с небесной пелены. Пейзаж был красив и при этом не приятен. Горы механических приборов, запчастей и даже роботов. Все говорило о том, что сейчас это местность свалка. Хотя нет, не местность, вся планета. Не особо верилось в то, что эту угрюмую заброшенную и одинокую пустыню раньше называли «садом Бога». Где-то еще валялось золото, видимо короли этой планеты не все смогли утащить с собой в могилу. Были видны обломки зданий, что как последние храмы возвышались над планетой. Но больше всего выделялась старая башня. Ее местами дырявую, прогоревшую, можно было назвать самым высоким зданием на планете. Ее шпиль, едва не достиг тарелки. Она сейчас была как звезда, единственным источником света. И он указывал на одно физическое тело. Робота.

Я очнулся от видения. Снова оно, я в какой то степени привык вот так резко просыпаться и не понимать что происходит. «Черт, что же это может значить?»- пробубнило у меня в голове. Я решил что может, стоит прогуляться, освежить мозг, дать волю. Никогда не гулял один, знал, что могу отключиться, так что просил кого-нибудь быть рядом. Особого выбора у меня не было, пошел за Натали. Бедняжка тоже страдает видениями, но мы с ней еще не разу не делились тем, что видим. Это в какой то степени личное, сокровенное, то, что другим нельзя рассказывать. Вот только она не вырубалась неожиданно.

Я позвонил к ней в дверь. Преграда быстро открылась и передо мной стояла миловидная девушка.

-Натали, ты не прочь погулять.
-О, Паул, я только хотела тебе позвонить, спросить, не хочешь ли сам.
-Хочу! Ну, так что давай?

-Паул, а давай поговорим друг о друге!
-Ч то же ты хочешь обо мне знать?
-Ты откуда?
-Родился в штате Миссури, но я приемный ребенок.
-А я с Алабамы.
Мы шли довольно долго, занимая свои мозги глупыми и ненужными вопросами. Шли, не замечая обстрела взглядами уставшей, но все еще любопытной толпы. Сейчас у меня не было чувства бесприютности, вечного мученика – неизвестности. От лучей уже тускнеющей вечерней зари на облаках то появляются, то исчезают огненные полосы, все предметы то освещались, то окутывались сумраком, и это еще более оживляло разговор.
-Паул, а ты кому-нибудь говорил про свои видения.
-Про сами видения, или же про то, что в них происходит?
-Про то, что в них происходит.
Сейчас, мне полностью спокойному не казалось неправильным рассказывать про них, я решил, что может мне, станет легче.
-Натали, я вижу НЛО.
На ее лице появилось недоумевание, казалось, что я сказал ей недоразумение.
-А еще то, как меня подкинули, не имеет логичного ответа.
-В смысле?
-Меня подкинули днем, оставили прямо перед дверью дома средь бела дня. Как такое возможно, что никто не увидел того, кто меня принес. Даже камеры не работали в тот момент, они просто выключились.
У Натали казалось было мимолетное впечатление. Ступор застыл на ее личике.
-Да ладно, не так уж это необычно что бы корчить такое лицо – сказал я.
-Нет Паул, у меня та же история.
Я посмотрел прямо на нее, не казалось, что она шутит
-Тогда может это целая организация, что подкидывает детей?
-Нет, я родной ребенок. Я просто однажды, когда была еще совсем маленькой, необычным образом оказалась прямо перед дверь своего дома. Родители не понимают что же произошло в тот день. Отец был на работе, мама рядом со мной. По ее словам, вдруг начал мигать свет и она пошла, проверить что происходит. Когда она вернулась, меня уже не было. Она побежала к двери, что бы, если это вор попытаться остановить его, а там нашла меня. И еще после этого случая, врачи сказали, что у меня исчез лейкоз.
-Как такое возможно?
-Они не знают.
-Ну тогда тебе наверное повезло, ты вылечилась.
-И да и нет. С того случая ко мне и стали приходить видения.
-Не понимаю
-Когда приходило время, я начинала кричать, вырубаться. Мои родители очень волновались, что я схожу с ума. Еще бы, представь себе младенца, который сначала во всю играет с тобой, а потом падает и начинает кричать. Когда я подросла, я смогла убедить маму с папой в том что я не сумасшедшая.
-Мне тебя жаль.

Сейчас с ней было так же удобно и приятно как удобно промокшему путнику у камина. Мы решили что больше не стоит говорить про эту тему. Просто гуляли, наслаждались видом летнего солнца и природы, что обновлялась и ликовала. Сейчас город как бы одарял нас теплом, что хранили его оранжереи, свежестью, что напоминала о том, что рядом есть речка и умиротворением, что шло от многовековых деревьев.

На другой день мы с ней встретились случайно. Я выходил за хлебом, а она не знаю куда шла. Новый разговор вновь окутал нас в свои цепи. Порой разговоры становились немного ненормальными и обычный человек, наверное, побоялся бы в них вступать, но мы свободно разгулялись в них. Мы не боялись острых тем, не боялись сломать кости нормативы, нам нравилось это.
-А ты умеешь готовить или же, как все мужчины только учишься?
-Нет, я готовлю только самое простое. Суп для меня диковина.
-А чем же ты увлекаешься?
-Читаю, желательно сказки. Сказки - мое единственное развлечение, в них я могу посетить великана Робистрома на хрустальной горе, могу побыть королем, султаном, героем. Мне нравится мой образ жизни. Валятся на кровати, поправлять подушку, читать интересную книгу, все это мое, родное. А тебе чем нравится заниматься?
Я люблю гулять. По лесам полянам, все равно где, лишь свобода. С ощущением свободы ко мне приходит смелость движения, уверенность. Я не так красиво говорю как ты, но то что я сказала, есть темперамент моей души.

День только что померк, растворился в голубом свечении фонарей и его сменил чудесный вечер. Темный каштановый лес все вокруг опахивал веером и только добавлял таинственности звездам. Солнце все еще пытавшееся остаться при силе использовало все возможное, несокрушимую волю, гибкость сопротивления, настойчивость цели, но все было бессильно против ледяных объятий луны, она обеими руками закутала небо.

-Как ты думаешь, твои ведения всего лишь игра мозга?
-Не знаю, но все вместе, видения, тайна моего рождения, мои непонятные привычки, все придает этому необычный окрас.
-Непонятные привычки?
-Ах, да. Я люблю спать стоя.
-Тогда зачем тебе подушка и кровать?
-На них я просто валяюсь.
-Паул, знаешь, ты хочешь, что бы я рассказала тебе про свом ведения?
-Если тебе не доставит боли, то да.
-Я тоже вижу НЛО, но я вижу девушку, что спускается с неба. Она как бы одна, в смысле что вокруг только мусор, но она куда то идет, идет к какому то объекту. Я видела ее глаза, они были как у кошки, правда цвет не понятный.
-И она подходит к нему и присаживается? Она трогает объект?
-Вроде да я не помню точно.
-Стой, девушка, у нее длинные черные волосы и вокруг глаз у нее черные точки?
-Да точно, ты тоже видишь это?
-Нет, я вижу то что до и после.
-А что там?
-Я вижу какую то планету, именно планету, потому что видение начинается с обзора планеты. На ней много механических запчастей и даже есть роботы, я видел пару. Тарелка подлетает близко к земле и из нее выходит свет.
-Да точно я видела свет.
-А потом видение обрывается, но зато я вижу еще то что будет после. Она привстает и поднимает немного руку вверх. После этого еще одно свечение и видение заканчивается. Я вижу это с самого рождения, и каждый раз при этом приходит адская боль.
-И у меня, но что же это может обозначать?
-Не знаю.

Я не редко вспоминал свое детство, ведь именно здесь мои самые теплые воспоминания. Я помню подсолнухи, что все время тянулись к небу, поворачивая свои широкие венчики в сторону солнца и наполняющие воздух притворным запахом готовых семян. Мой приемный отец не редко говорил мне, что надо быть как подсолнух, все время тянуться ввысь, но при этом не отворачиваться от света. Он называл подсолнухи «позолоченными гениями свободы». Иногда он говорил часами, казалось что речи его лились как лава с кратера, много быстро и везде.

Я проснулся и вспомнил заветы отца. Я решил, что завтра же попытаюсь понять суть моих ведений. Я вспомнил родителей. Когда-то их дом весь сгорал от суеты, шуршания одежды и капания капель из крана. Этот дом хоть и не был родным местом, но все же о нем всегда были теплые воспоминания. На чердаке можно было спокойно почитать, в саду всегда росли яблони и вишни, так что случайный гость мог прийти наголову в любой момент. Но все же самое приятное было на чердаке. Отец принес телескоп, и мы смотрели на звезды. Было так интересно слушать его рассказы. Он показывал мне ночное небо. Каждый день его воображение рисовало самые необычные картины. «Вон там лодка!» - говорил он мне, показывая при этом руками. Я проверял все до последней точности. И впрямь я находил Корму киль и паруса. «Вон там кит!» когда я подрос, мой отец рассказывал мне про отдельные звезды. Красные Бетельгейзе и Альдебаран, голубой Ригель, белый Сириус. Каждый рассказ я слушал внимательно, не отвлекаясь. И даже с годами я не перестал слушать его, м наверное слушал бы до сих пор если бы они с мамой не разбились в авиакатастрофе.

Встреча на следующий день была назначенной. Я пришел прямо к ней домой. Постучался.
-Паул, привет, заходи.
-Привет, не хочешь погулять?
-Конечно, дай я только переоденусь.
Когда она вышла, я улыбнулся
-Вау, ты красива, прям как Капелла.
-Прости?
-Ну, Капелла, такая звезда.
-А знаю, но мне больше по нраву Регул.
-Да брось, он все время мерцает, что в нем такого?
-Нравится.
-Ладно, пошли.

Мы спокойно шли, обсуждая то, о чем говорили вчера. На улице играли свои роли артисты, показывая свои стремительные пантомимы на полу, посыпанном блестками. Где-то вдали, развивались флаги, шелестели листья на деревьях и при этом играли на свете. Вроде бы все шло просто замечательно, если бы не это. У нас у обоих нестерпимо застучало в висках, сознание покинуло нас, вес тела вдруг стал ощутим.

Я очнулся первым. Оглядевшись по сторонам, я не особо удивился тому, что валяюсь на земле, но, увидев Натали, я резко вспомнил что было.

-Ты как?
-Нормально, что это было?
-Не знаю, но теперь я еще лучше разглядел картину. Девушка подошла к роботу.

После этого случая я вспомнил про свое обещание. Сначала я не знал, что мне делать, как поступить и по этому то я и пошел к Натали, что бы обсудить, что мы должны делать.
Придя к ней, я увидел ее в фартуке, только он весь был измазан краской.

-Рисуешь?
-Да пошли, покажу, уже закончила.

Мы подошли к картине. На ней бала изображена толпа, куда то идущая спешащая и посередине стоял старик в капюшоне. Старик был изображен с открытым ртом, казалось, что он кричал, но никто не слышал.
-Кто это? – спросил я, указывая на старика
-Это то, что мы зовём суетой. Он пытается втолкнуть в толпу балаган, неразбериху, шум.
-Что ж, красиво.

Она выгнула шею так что щека оказалась протянутой, к сожалению я сразу не понял намека и спросил:
-У тебя, что-то с шеей?
-Дурак!
Тут до моего тугого мозга дошло.
-Ой, прости, давай повторим.
Она сначала маялась, но я то знал, что все девчонки маются сначала, а потом все равно соглашаются. Она протянула щечку, и раздался звук «чмок»
-Меня давно не целовали даже в щечку.
-А как же родители?
-Они погибли в автокатастрофе.
-Мне жаль.
-Да ничего, они погибли уже около года назад.
-Стой, год назад? Скажи мне, когда ты родилась?
-Седьмого июня, а что?
-А то, что совпадений слишком много, я тоже родился седьмого июня и родители тоже погибли год назад.
Признаюсь, что затея сказать такое была рискованна, кто знает, может быть то что я все свожу к этой теме ее могло обидеть, но я и сам от себя не ждал такого.
-Натали. Попытайся вспомнить что-нибудь еще.
-Я хотела сказать тебе, я разглядела это только сегодня. Девушка подошла не просто к роботу, как ты сказал, там еще был робот. Робот – девушка.

Сильный удар по голове и перепонкам. Шум шел прямо из головы, казалось, что он пробил какую то стену и теперь готов вылиться. Мы упали заживо.

То, что я видел перед собой, меня завораживало, оно гипнотизировало. Меня тянуло к ней, той девушке, что я видел. Я вдруг ощутил чувство ненасытности знаний, я понял, что передо мной стоит клад и мое вечно рыщущее воображение, воображение сластолюбца, неизменно обгоняющее реальность заставило меня мыслить, что я стою перед новым миром. Это она, та, которую мы с Натали видели. Но где Натали? Я огляделся и увидел ее сбоку, она тоже смотрела на девушку. Все мое тело горело, и при этом я чувствовал себя так, словно я парил, словно я как моряк что научился летать, и теперь не боялся разбиться о скалы. Я почувствовал себя таким жалким, уродливым, сухощавым и жилистым смотря на нее. Она уже олицетворяла для меня что то вроде вечности и бесконечности. Она стала каким то идолом, я почувствовал что корабль моей гордости разбился, что остатки самомнение сейчас съест ее акулий взгляд. Я попытался подойти к ней, но тут услышал остерегающий крик Натали. Я знал, что ты безвредна для нас, для меня. Я смотрел на тебя и понимал что ты не такая как мы, несмотря на внешнее сходство, у тебя явно другое ДНК и таким как обычные люди тебя не понять. Натали тоже успокоилась. Я посмотрел тебе прямо в глаза и сказал: «Ты и другого мира, совсем не обычного для нас, другого измерения. Так открой же нам глаза, веди нас на свой свет, научи нас». Сам не знаю, зачем и почему я сказал это, но она кивнула.

В следующее мгновение уже заговорила Натали: «Зарази нас своим вирусом, наполни нас своим ядом, мы теперь поняли, мы знаем свое предназначение. Мы готовы быть жертвами, готовы к похищению. Ведь вы специально нас готовили к этому своими видениями. Вы специально убили наших близких, что бы не было желания возвращаться назад.»

Я лишь кивнул ей, но девушка молчала. Я теперь смотрел на Натали как на единомышленника. Я понял, что в ее голове теперь тоже сложилась вся картинка, теперь увидеть суть вещей не представляло трудности. Мы уже не думали, все шло по наитию, по вдохновению. Через минуту, а может больше, она заговорила.
-Мы спасли вас не по тому, что вы нужны нам как опыты.
-Спасли?
-В своих видениях, вы видите правду. Я спасла вас от вечного гниения на той планете, я вдохнула в вас жизнь.
-Мы не можем понять тебя.
Вы были единственными признаками жизни на той планете. По счастливой случайности я оказалась рядом с «садом Бога». Спустилась и увидела вас.
-То есть мы роботы?
-Вы можете говорить, как хотите, но вы были признаками жизни той планеты. Я лишь придала вам новой формы и поставила барьер в ваших памятях, что бы вы не вспоминали того, что уже пережили, а начинали новую жизнь.

Сейчас каждое ее слово, движение говорило мне о том, что это все сверхъестественное, внеземное. Все в ней показывало, что она инопланетянин, и прибыла сюда издалека.

Это казалось нереальным, это казалось нам новым уровнем. Теперь мы понимали, что не мы мыслили странно, мы мыслили просто не по земному.
-То есть ты в какой то степени наша счастливая звезда?
-Возможно, я прибыла сюда, что бы узнать хоти те ли вы лететь со мной.
Натали быстро ответила.
-Да, мы хотим лететь с тобой, на Земле нас уже ничего не держит. Мы готовы быть с тобой. Мы хотим быть на твоем уровне.

Тарелка, скрываясь в стаях птиц-разбойников и птиц-буревесников, былых пенителей латинских морей улетела прочь.

-А знаешь, звезды еще красивее, когда ты стоишь близко.