- Бабушка! - донёсся со стороны кассы хрипловатый голос продавщицы. - Вы сдачу забыли.
В пяти метрах от прилавка, у самой входной двери, скрюченная старушечья фигурка в замызганном пальтишке конвульсивно дёрнулась. Неловко развернувшись, покупательница подслеповато поглядела на столпившихся в магазине людей. На её узком, землистого цвета лице отразилось недоумение. В уголках тонкогубого рта залегли глубокие морщинки.
- Я?
- Вы-вы, - видя её замешательство, крикнула горластая продавщица. – Сдачу оставили.
Старушка крепко сжала тонкими узловатыми пальцами ручки матерчатой сумки, выставила на полшага перед собой тросточку с резиновой набойкой и только после этого, опасливо, словно по мартовскому льду, двинулась обратно к кассе.
В очереди слышался недовольный ропот. Двое парней, стоящих почти у самых дверей, посторонились, пропуская старушку, и недовольно зашипели за её спиной, лишь та проковыляла мимо.
Шаг, ещё шаг... Старушечьи валенки мягко шаркали по кафельному полу, трость со сбившейся набойкой то и дело с громким стуком ударялась о плитки, отчего очередь, будто единый живой организм, вздрагивала, когда вновь слышался звук сродни зубовному скрежету - мерзкое «дз-хрь-ь».
- Улитка, - бросил кто-то из многоликой толпы, но когда бабушка обернулась на голос, лица всех покупателей были серьёзными и лишенными всяческих эмоций. Старушка оглядела девушку в светлой вязаной шапочке, которая то и дело бросала на неё короткие, цепкие взгляды и тут же отворачивалась. Пробежалась глазами по широким, обветренным лицами двух немолодых мужчин в синих спецовках. Подождала ещё секунду и сделала очередной шаг. В очереди кто-то засмеялся - громко, с подсвистом. Начали оборачиваться те, кто постарше, заулыбалась девушка в вязаной шапке. Она вытащила из ушей миниатюрные наушники и теперь тоже прислушивалась, пытаясь понять, в чём причина внезапного веселья.
А старушке казалось, что это очередь – большая, грузная – смеётся над её неуклюжей старушечьей походкой, над немодной одеждой, над тусклым взглядом, над алюминиевой тростью с облупившейся краской.
Наконец она остановилась возле прилавка.
¬- Вот, - с раздражением указала продавщица на весело поблёскивающие кругляши монет, высыпанные в блюдце для мелочи.
Старушка переложила сумку и трость в левую руку, а правой принялась аккуратно сгребать монетки. Бережно, словно зачерпнула пригоршню родниковой воды и боялась, что упадёт хотя бы одна капля. Не за себя боялась, а за безмятежный родник, который упавшая капля может всколыхнуть, разогнав ряску и всколыхнув илистую взвесь.
Монеты рыбьими чешуйками блеснули в свете висящей над прилавком лампы, и в этот момент рука старушки спазматически сжалась, пальцы сдавили монеты, костяшки их побелели, а в следующую секунду, ойкнув, бабушка разжала кисть и треклятая сдача брызнула из ладони в разные стороны. Некоторые монеты ударились о прилавок, другие зазвенели по полу, полетели под ноги покупателям.
Очередь отхлынула, будто боясь, что их коснётся звонко и весело подпрыгивающий металл. Отхлынула и замерла. Никто не попытался помочь пожилой женщине собрать оброненные деньги – все лишь с жадным любопытством смотрели, как наполняются слезами её тусклые, усталые глаза.
- Не задерживайте очередь! – выпалил один из покупателей и, плечом оттеснив старушку от кассы, приторно-вежливо обратился к продавщице: - Вечер добрый, хозяйка. Мне бы коробочку конфет. Только хороших, подороже...
Бабушка уронила трость и сумку, но никто не услышал грохота. Оглохшие потребители тянулись к кассе. Опустившись на колени, старая женщина принялась поднимать с пола одну монету за другой. Пять рублей, семь... а вот две десятикопеечных – понимающе смотрит Егорий Победоносец с медного кругляша на змееподобную очередь.
Тем временем нетерпеливый покупатель извлёк из внутреннего кармана дублёнки бумажник, вынул банкноту, довольно хрустнувшую в пальцах, и положил на прилавок.
- Спасибо. Сдачу оставьте себе...
С коробкой подмышкой он пружинисто подошел к двери магазина, остановился, застёгивая дублёнку, и только теперь оглянулся на ползающую по полу старушку. Хотел что-то сказать, даже сделал было шаг в её сторону, но поймал на себе сразу несколько насмешливых взглядов и поспешно вышел на улицу. Входная дверь отсекла его от извивающегося тела очереди, будто лезвие меча голову сказочного змея, но тут же с мороза, шмыгая раскрасневшимися носами, вошли новые покупатели, прирастая к хвосту шуршащей пакетами и сумками, извивающейся змеи.

23.01.2013 г.