Если долго вглядываться в ночную мглу, можно увидеть далекий и призрачный свет. Совсем не обязательно для этого иметь при себе телескоп или даже бинокль из старых запасов на чердаке. Для откровенного рандеву с природой порою достаточно самых обычных вещей, гораздо более духовных, нежели материальных. Наверное поэтому давным - давно, на самой заре человечества, появлялись легенды о несгибаемых «Черепахах - Атлантах», несущих дежурство по удержанию Чаши – Планеты, о Поднебесном Театре, каждую ночь организующем свое неповторимое шоу, и много о чем еще, идущим в разрез с миропониманием древних цивилизаций. Как поэтично и глобально звучали строки этих преданий, воспевающих красоту и могущество Бесконечно Глубокого и неизвестного Мира… Но как бы то ни было – их эхо тоже рассеялось во вселенной.
Разумеется, времена «Чудес» бесследно канули в лету – и за 2079 лет Н.Э. – человечество насильно подчинило себе многие законы природы, продало в рабство мирный атом, и начало довольно активно сотрудничать с невиданной до селе материей – «Пространственно - временной паутиной»… Вот только – зачем?
Это, пожалуй, что самая главная экзаменационная тема, безжалостно мигающая вопросительным знаком в конце при каждом удобном моменте. Я сдаю и сдаю ее от случая к случаю: ищу и привожу убедительные доказательства и аргументы, плюю в лицо неподкупному полотну бархатно черного неба, и с горечью осознаю, что вновь прохожу «мимо кассы»...
Возможно, когда – нибудь я услышу откровение истины, возможно и нет, но в сложившихся обстоятельствах – прекращать свои поиски я не намерен…



Вечер уже окутал сумерками остроконечный шпиль часовой башни, что протянулась в небо обвиняющим пальцем с южной окраины площади Ереванская. Пепельные стрелки отпечатались на циферблате серыми тенями усталости, оставили некогда штурмуемые рубежи вензелей и замерли в томительном ожидании чуда. Суждено ли произойти ему, увы никто не знает, но только Башня, словно дежурный перрон на путях сообщения времени, вне зависимости от исхода событий, была совершенно не против еще одной пары припозднившихся пассажиров. В конце концов, и архитектура прошедшей эпохи имела право находиться в достойной компании.
Филипп добрался сюда впервые два года назад – на самом закате отгремевшей войны – войны за свободу и независимость всего человечества. Тогда здесь еще свистели над головою пули пехоты, грохотали жирные очереди зенитных орудий, да комплексных систем ПВО, натыканных в сбившемся порядке по крышам уцелевших высоток. Тогда ему было страшно. Страшно находиться посреди суматохи войны без душевного запала и воли к победе, страшно осознавать собственную уязвимость перед коварным противником с неба, готовым вопреки законам устоявшейся человеческой чести, пронзить неприкрытую спину бредущего сзади напарника, тогда ему было страшно представить, что у кровавого театра войны не будет логического конца…
Но этот конец наступил. Может быть, и не настолько логичный, насколько мог обрисоваться после очередного налета инопланетных гостей параллельного мира, и не такой, какой приходил на разум после удачного артобстрела «вражеских» эскадрилий, но более менее правдоподобный и, в некотором роде – честный.
«Они убрались восвояси»! – этими словами встречала редкого путника разляпистая надпись целеуказателя при въезде на бывшую МКАД. Об этом часто упоминал Сергей, почитывая на кушетке затертый до дыр выпуск «первой» послевоенной комсомолки от третьего июня 2077 года. Отвёрстаная в подпольном цеху, она и по сей день отдавала легким запахом типографической краски, как будто подтверждая гордую цифру 1 на хрустящем титульном листе.
- Это и правда, символ, - с выдохом протянул Филипп, отстегивая на ходу массивный рюкзак за спиной, и пристраиваясь на уцелевшую каменную ступень, когда – то прелестной мраморной лестницы, венчающей вход на популярную некогда, площадь.
Задрав на минуту тяжелый противогаз, Филипп прислонился спиною к отчего – то теплому поручню, и замер, как затасканный трудяга в конце рабочего дня, пристроив на коленях руки в пыльных плотных перчатках. Секунду спустя, он вновь пропустил в памяти занятную формулировку «Они убрались…» и поднял на часовую башню полный облегчения взгляд. Рандеву под тихим вечерним небом наконец – то состоялось.