“ Что-то случилось”, - подумал он и быстро направился в сторону дороги...
Выйдя из чащи, увидел лежащую в кювете “Тойоту”. По искорёженной крыше автомобиля и следам на асфальте Игорь понял, что, прежде чем свалиться в канаву, машина несколько раз перевернулась.
Подбежал к ней, наклонился к смятой кабине:
- Эй!
Голова мужчины-водителя свесилась на грудь, из виска буквально ручьём текла кровь. Женщина от удара вылетела через лобовое стекло на капот и тоже не подавала признаков жизни.
Игорь оглянулся.
“Хоть бы кого-нибудь… Надо “скорую” вызвать…”
Однако на дороге не было ни одной машины. Игорь этому не удивился: уже давно был открыт объездной путь, с отменным асфальтовым покрытием; и потому на эту заброшенную дорогу, с ямами и колдобинами, почти никто не сворачивал. Экономии времени она давала от силы минут пятнадцать, зато машину здесь можно было порядком растрясти. А уж ездить по такой дороге с большой скоростью было вообще опасно.
“Летели, наверное, как угорелые, - подумал Игорь. – Тем более на повороте. Вот и доигрались…”
Он быстрым шагом направился в сторону основной трассы… Однако, пройдя метров пятьдесят, остановился.
“У них может быть мобильник, - мелькнуло у него в голове. – Пока я километров шесть протопаю, они точно окочуряться, если ещё живы…”
И он вернулся.
Вокруг машины были осколки стекла, гайки; недалеко от дверцы валялись полуботинок и тюбик губной помады. И вдруг внимание Игоря привлёк странный предмет, лежавший на траве справа от него. Не то маленькая коробочка, не то шкатулка. Игорь подошёл и поднял находку. Это была туго перемотанная резинкой пачка долларов. Игорь полистал за уголки купюр:
“Сотенные…”
Посчитал, прикинул:
“Десять кусков. Нифига себе…”
Он принялся осматривать всё вокруг.
“Вон, у куста”.
Быстро подошёл и подобрал точно такой же свёрток… Затем, возле переднего колеса машины, третий.
“Да сколько же их тут?..”
Он сунул найденные деньги в карман брюк и продолжил осматривать территорию возле машины… Потом заглянул в её салон. Нашёл ручку, блокнот, пачку “Мальборо”… А под сиденьем водителя - большую чёрную сумку. Вытащил её на свет, распахнул и побледнел… Посмотрел по сторонам и кинулся с находкой в лес...
Скрывшись за соснами, высыпал из сумки на траву пачки долларов и принялся дрожащими от волнения руками их пересчитывать…
“Двадцать четыре… Ну-ка, ещё раз…”
Пересчитал их снова.
“Точно… И у меня три… - он вынул из кармана найденные им на земле деньги и положил их в общую кучу. - Это что же… погоди… двести семьдесят тысяч? “Зелёных”?”
У Игоря задёргалось под глазом. Он побросал доллары в сумку и спрятал её под елью, прикрыв лежавшими на земле ветками. После чего бросился к дороге. Глянул вправо-влево: никого. Подбежал к машине…отпихнул ноги мужчины, обшарил заднее сидение…
“Похоже, всё… А багажник?”
Схватил валявшуюся на резиновом коврике связку ключей. Подбежал к багажнику. Прикинул, какой из ключей подходит. Открыл. Перебрал все пакеты, тряпки, канистры – пусто. Захлопнул багажник, отбросил ключи в сторону и, оглядываясь по сторонам, быстро направился в сторону леса. Однако, сделав несколько шагов, застыл на месте: недалеко от “Тойоты” в канаве лежала девочка в белом платье.
Игорь пристально в неё всмотрелся… Затем медленно к ней подошёл.
Девочка-подросток лежала на спине, подвернув под себя правую руку. Голова её была запрокинута и до половины погружена в журчащий ручей. А из-под спины девочки виднелась часть большого камня.
“Хряпнулась на него прямо позвоночником, - подумал Игорь. – Видать, выбросило с заднего сиденья, когда машина кувыркалась…”
Он наклонился к ней и глянул в её открытые глаза.
“Мертвяк…”
Девочка шевельнула плечом и сглотнула.
Игорь вздрогнул… Некоторое время стоял, нагнувшись, и смотрел в её глаза. Она тоже, казалось, глядела на него и будто хотела что-то сказать…
Игорь выпрямился, огляделся и, перепрыгнув канаву, юркнул в чащу деревьев… Подошёл к ели, где были спрятаны деньги, взял сумку и зашагал в сторону посёлка...

“Пластическая операция… - стучало у него в висках. - Это прежде всего…”
Он вспомнил едкие насмешки над собой малолеток, которые прозвали его “Фрэдди Крюгером”. Потому что лицо Игоря было во многих местах стянуто красной пузырчатой кожей; ресниц и бровей не было вообще. Это были последствия ожогов, полученных им при пожаре. Когда ещё десятилетним мальчишкой он выносил из горящего дома свою младшую сестрёнку. Тогда пламя жгло его так, что, казалось, ещё миг, и он потеряет сознание. Но Игорь понимал, что стоит ему разжать руки или упасть, погибнет самое дорогое для него существо, оставшееся после смерти их мамы (отец их жил далеко, в Красноярском крае; у него уже давно была своя семья). Погибнет его Наденька. С которой он бегал в догоняшки по заливным лугам, среди ромашек и васильков; которой любил на пляже расчёсывать мокрые волосы; а вечерами читать ей про Гулливера или, глядя вместе с сестрёнкой на малиновый закат, мечтать с ней о путешествиях в дальние страны, где прямо на деревьях растут бананы и апельсины… Нет, он не мог разжать руки, даже когда почувствовал, что кожа на его лице начинает лопаться от сильнейшего жара… Земля начала уходить у него из-под ног только тогда, когда он сошёл с Надей на руках с пылающего крыльца. Их тут же подхватили и отвезли в больницу.
У сестры в большей мере были обожжены руки, а у него лицо. Врачи сразу сказали, что они не в состоянии “слепить” Игорю хотя бы приличную внешность, тем более вернуть ему прежний облик. Впоследствии, в Московском Институте Красоты, Игорь узнал, что подобное возможно в Европе или США: там и заменители кожи “классные”, и специалисты “что надо”; однако стоят такие операции слишком дорого...
Первые дни после пожара Игоря не особо волновало его изменившееся лицо. Главное, думал он, они с Надей остались живы. К тому же в школе его считали героем, ведь он спас сестру; о нём тогда написали местные газеты… Затем всё его время стали поглощать учёба, помощь сестре в алгебре, в которой она была слаба, и тёте Даше по хозяйству (она была опекуном детей, и теперь они жили в её частном доме на окраине посёлка).
Однако начиная с пятнадцатилетнего возраста что-то в отношениях Игоря с окружающими стало меняться, и он это чувствовал. Его друзья и одноклассники больше не вели разговоры о межгалактических полётах и парадоксе Эйнштейна, о загадках календаря индейцев “майя” и идейных исканиях Достоевского, - ребят стали интересовать причёски и фигуры девушек, дискотеки и вечеринки, анекдоты и колкости… Игорь вдруг осознал, что в кругу его сверстников ценность человека измеряется не столько уровнем его интеллекта и качествами характера, сколько внешностью. И прежде всего - чертами лица. Пацаны возмужали, девчонки превратились в кокетливых красавиц; начали создаваться пары, пошли ухаживания, поцелуи, ревность, сплетни. И в этом новом мире ему, Игорю, места не оказалось. И оказаться, как он понял, не могло… Игорь продолжал усердно учиться, и в этом какое-то время находил удовлетворение; иногда педагоги даже ставили его в пример другим. Однако при этом он ясно осознал, что в дальнейшем его физиономия не просто не даст ему возможность иметь девушку, а значит, семью и детей; а также близких друзей, поскольку они будут стесняться показываться с ним на людях, - но навсегда станет объектом насмешек над ним или, что ещё хуже, жалости. Даже снисходительности. Ему уже не раз приходилось слышать, как некоторые девчонки из его класса меж собой говорили о нём с сочувствием, давали малолеткам подзатыльники за “Фрэдди Крюгера”. И иногда пытались ободрить его, заводили с ним разговор. Но всё выходило до того притворно и глупо, что Игорь во время этих бесед только краснел. А вскоре начал их всячески избегать. Впрочем, и сами одноклассники постепенно перестали ему своими разговорами надоедать. Он стал, что называется, белой вороной… А однажды новенькая в их классе ученица, впервые увидев его, Игоря, вздрогнула и побледнела. А он тут же опустил лицо и направился не на урок истории, а домой...
И вот теперь у него появился шанс стать со всеми наравне, завести семью и друзей. А кроме того, открыть свой бизнес. Ведь он ощущал в себе к этому несомненный талант. Игорь видел, какие “тупые” и “недальновидные” люди работают в сфере предпринимательства, все эти менеджеры и торговые представители; он знал, как нужно организовать своё дело, каким путём идти, каких людей нанимать. Тогда осуществлению этой его мечты мешало два обстоятельства: отсутствие первоначального капитала и приятной внешности, которая, как он полагал, имеет колоссальное значение для привлечения компаньонов и клиентуры. Теперь же оба эти препятствия могли быть устранены. Теперь он мог, что называется, убить сразу двух зайцев. И Игорь увидел себя в кресле руководителя одной из коммерческих фирм. В пиджаке с галстуком и с красивым улыбающимся лицом. Перед ним заискивают подчинённые, вертятся красавицы…
“Только нужно не суетиться, - думал он, - а сделать всё грамотно и расчётливо… Прежде всего, деньги. О том, что они были в машине, могут знать родственники или коллеги этого “фирмача” по работе. Поэтому до поры до времени баксы нужно спрятать и пока ими не пользоваться… Через год получу аттестат, затем нужно выправить загранпаспорт и… Господи, неужели у меня всё изменится?..”
Игорь попробовал сумку с долларами на вес. Столько денег он ни разу в жизни не видел.
“Всё равно их кто-нибудь подобрал бы. Не я, так другие. А уж менты бы точно меж собой поделили…”
Он резко остановился. Несколько мгновений стоял не шелохнувшись.
“Какой же я идиот!”
Игорь вдруг подумал, что если девчонку спасут, то она наверняка его опишет, а впоследствии и опознает! Она же видела его лицо!
“Чепуха! Она уже ничего не соображает”…
И он продолжил путь.
“А вдруг вспомнит? – Опять остановился. - С такой рожей меня вмиг найдут…”
Игорь ещё немного постоял в раздумье… затем повернулся и сначала медленно, затем быстрее зашагал назад...

Вокруг разбитой “Тойоты” по-прежнему никого не было.
“Какой дурак по таким ухабам поедет…”
Он быстро обошёл машину, посмотрел на тела мужчины и женщины:
“Здесь глухо…”
Подошёл к девочке.
“Надо убедиться, что она не дышит…”
Игорь присмотрелся. И хотя девочка не шевелилась, стопроцентной уверенности в том, была она жива или уже нет, у него не было…
“Нужно узнать, есть ли у неё пульс…”
Дрожащими пальцами Игорь прикоснулся к её запястью.
“Тёплая…” – мелькнуло у него в голове. Он даже не понял, к чему была эта мысль.
Нет, видимо, от волнения он не мог сообразить, есть пульс у девчонки или нет. Попробовал проверить ещё раз.
“Не дышит…”
Однако сомнение осталось…
Посмотрел девочке в лицо. Её лоб почти целиком был в воде, а рот и ноздри над ручьём. Затылок был на плаву и не касался дна.
“Вот если бы всё её лицо было под водой, никаких бы проблем. А так ещё неизвестно…”
Игорь посмотрел на журчащий в канаве ручей.
“Хоть бы волна побольше… Всего на два-три сантиметра…”
Выпрямился и оглянулся. Никого.
Опять всмотрелся в лицо незнакомки.
“Красивая. Поди-ка ходила нос кверху… Тьфу, - он сплюнул. – Не о том думаю…”
Игорь опустился на колени и слегка подогнал ладонью волну. Голова девочки колыхнулась, однако лицо осталось над водой… Он подогнал ещё раз, другой – эффект был тот же…
Тогда Игорь встал и посмотрел по сторонам. Увидел валявшуюся на траве сухую ветку сосны. Подошёл, взял её и вернулся на место. После чего осторожно приставил кончик ветки ко лбу девочки, зажмурился и надавил… Раздался хруст: ветка сломалась; а Игорь, потеряв равновесие, едва не свалился в ручей.
Он тяжело задышал. Снова коснулся концом ветки лица девочки, надавил…
И вдруг его будто током ударило:
“Так ведь если она жива, то я её…убиваю?..”
От этой мысли его бросило в жар. Трясущейся рукой он вытер со лба пот.
“Ерунда, - внутри его будто раздался чей-то голос, - даже если в ней ещё теплится жизнь, через какое-то время она прекратится и без твоего участия. Так что ты всего-навсего приближаешь неизбежный финал…”
Игорь крепче сжал в руках ветку.
“А что если её ещё можно спасти? – словно кто-то в нём возразил. - Она могла бы видеть солнышко, слышать пение птиц, ощущать запах цветов… Могла бы осчастливить какого-нибудь парня, родить красивых детей…”
“Чушь, - напирал первый. - Даже если она выживет, то навсегда останется прикованной к инвалидной коляске, ведь у неё сломан позвоночник. Из-под неё будут выносит судно, её станут кормить с ложечки. У неё никогда не будет ни мужа, ни детей. Она всем станет в тягость. И будет проклинать жизнь…”
“А если этими деньгами оплатить её лечение, нанять лучших врачей, затем сиделок и нянь… А после жениться на ней, скрасить её и своё одиночество. Ухаживать за ней, рассказывать ей о дальних странах…”
“Ещё и песенки попеть… На здоровье. Только в таком случае навсегда распрощайся не только с возможностью вернуть себе нормальное человеческое обличье, но и с бизнесом. Без которого ты не выведешь в люди ни себя, ни свою сестру. Родную, кровную. В отличие от этой. Из-за которой, если она выживет, тебя ещё и осудят за похищение денег. Хм, представляю, как на зоне ты станешь развлекать своей специфической физиономией каких-нибудь урок…”
“Может, оставить сумку с деньгами и уйти?” – не сдавался второй.
“Ну, не идиот ли? – уже злился первый. – Баксы присвоит себе любой проезжающий мимо. А поскольку ты перед ней “засветился”, то “фирмачи”, эти “крутые” ребята, из тебя душу вытрясут…”
Отвернувшись, Игорь надавил ещё сильнее...
“Главное, ноздри и рот…”, - подумал он.
Почувствовал, как бешено колотится его сердце.
Через несколько секунд взглянул девочке в лицо: оно погрузилось в воду… Ветка опять захрустела, и Игорь отбросил её в сторону. Голова девочки вынырнула из воды.
Некоторое время он тупо на неё смотрел…
“Всё…”
Повернулся и хотел было уйти.
“А кто его знает… Вдруг в реанимации вытащат?..”
Закрыл ладонями лицо:
“Сколько же так мучиться?..”
Игорь сошёл в канаву, присел и, пододвинув тело девочки ближе к середине ручья, погрузил её голову целиком в воду. Взял валявшийся рядом увесистый булыжник и положил его девочке на лоб… Затем встал и вытер свои руки о носовой платок.
Глянул девочке в лицо: сквозь муть ручья были видны её открытые глаза и будто удивлённый взгляд…
Игорь постоял минуты три у ручья, наблюдая, не свалится ли с головы девочки камень… после выбрался из канавы и скрылся в чаще деревьев…

Он шёл по июньскому лесу и пытался понять, что же за новое, доселе неведомое чувство было в нём в эту минуту. Да, его руки по-прежнему дрожали, немного стучали зубы; но вместе с тем он ощутил, как внутри его поднимается нечто великое. То, что позволит ему, Игорю, идти по жизни совсем не так, как прежде. Более настойчиво, более решительно. Позволит стать уверенным в себе, твёрдым, непреклонным; даст возможность не спасовать перед любыми препятствиями. Игорь вдруг понял, что всё в жизни зависит от самого человека; что именно он является хозяином своей судьбы, а в иных случаях – и судеб других людей. Главное – проявить силу воли и твёрдость характера. И вот сейчас он смог преодолеть свою трусость, сломать в себе того самого “хлюпика”, каким был раньше. Он за несколько минут приобрёл то, чего многие добиваются от себя годами, и чаще всего - безуспешно. Он понял, что теперь в нём есть нечто такое, чего нет у других. А следовательно, и предназначение его должно быть не такое, как у прочих. И те его приятели, которым он завидовал, – по сути, только за их внешние данные; и те девчонки, даже от случайного взгляда которых у него дрожали коленки, - все они отныне не годились ему и в подмётки. Только они об этом и не подозревали, а он теперь это знал точно.
“Время… только время… - стучало у Игоря в висках, - и я ещё перед ними объявлюсь… А ведь так просто… Наверное, “крутые” всех мастей начинали с подобного…”
Он снял одну кроссовку, затем другую и вылил из них воду. Потом обулся и хотел было продолжить путь.
“А может, всё дело как раз в том, – внезапно подумалось ему, – что люди просто боятся… Друг друга, ментов, так называемое общественное мнение...”
Он медленно побрёл дальше.
“Да, скорее всего, человека сдерживает только страх. Возможность наказания или насмешек. Но стоит отменить милицию и суды, перестать обнародовать поступки и вообще стыдить людей – такое начнётся! Даже любопытно было бы посмотреть…”
Он принялся грызть ногти на пальцах руки.
“Ведь окажись человек, допустим, на необитаемом острове - так хоть голым ходи, хоть вытворяй такое, что… и это не будет считаться постыдным. Поскольку теперь его никто не видит, вокруг никого нет. И как это здорово! Ведь тогда можно жить на полную катушку, в своё удовольствие, всласть!”
Внезапно Игорь остановился.
“А ведь там тоже никого нет… И, вероятно, ещё долго не будет…”
Почувствовал, как у него сладко заныло в груди.
“Это слишком…” – он попытался взять себя в руки.
Прошёл немного вперёд… и снова остановился.
“Раньше я об этом не мог даже мечтать, - пронеслось у него в голове. – А сейчас это реально. Причём, сразу! Ни тебе цветов, ни мороженых. И главное – без всякого отказа. Мне, уроду…”
Игорь ощутил в себе жгучую и непреодолимую страсть.
Перед его глазами на траве лежала девочка в белом платье с раскинутыми в стороны ногами…
Он повернулся и направился к месту аварии…

Около “Тойоты” и на этот раз никого не было…
Игорь спрыгнул в канаву и подошёл к лежавшей в ручье девочке. Её голова, придавленная камнем, была под водой, а вся остальная часть тела снаружи.
Он посмотрел вправо и влево… Затем присел… запустил свои трясущиеся руки под платьице девочки… медленно стянул с неё трусики… и откинул платье.
У Игоря перехватило дыхание… он быстро взялся за ремень своих брюк…
…Когда всё было кончено, он, тяжело дыша, встал и посмотрел по сторонам. Затем глянул девочке в лицо, которое уже стало покрываться песком… и вдруг почувствовал к ней неистовую злобу. Взял всё ту же ветку сосны и принялся тыкать её концом девочке в левый глаз. Раз, другой, третий… Всё настойчивей и даже с каким-то остервенением… Наконец, увидев, что у той из глазницы потекла кровь, бросил ветку в чащу деревьев.
- Уродина, – вслух сказал он.
Ещё раз осмотрелся, перепрыгнул канаву и вошёл в лес…

Игорь шёл сквозь чащу деревьев задумчиво, поминутно ухмыляясь и качая головой. Он силился понять, как всё случившееся с ним за последние сорок минут уместилось в такой короткий промежуток времени...
Вокруг внезапно потемнело. Резко подул ветер, ударила гроза.
Игорь поднял голову. Берёзы и сосны закачались, зашелестели листьями. И вдруг Игорю показалось, что они изо всех сил пытаются дотянуться до него и расцарапать ему лицо. И, постепенно ускоряя шаг и оглядываясь, он направился к своему дому…

В сарай Игорь почти вбежал.
Уже вовсю гремела гроза и хлестал ливень. Игорь промок до нитки.
Схватив лопату, он бросился в угол, отодрал одну из досок пола… и начал копать в земле на этом месте яму.
Сердце его лихорадочно стучало.
“Только что ничего не боялся. Откуда этот страх?..”
Вскоре, отложив лопату в сторону, он переложил деньги из сумки в непромокаемый пакет, туго завязал его верёвкой и опустил на дно выкопанной им ямки. Затем взял в руки лопату и принялся засыпать яму землёй.
Зубы его стучали.
“Да что со мной?.. Боюсь ментов? Дождик все следы смоет… Нет, тут что-то другое…”
Внезапно он выпрямился и прислушался.
“Крадётся кто-то?.. Или показалось?..”
Он вытер со лба пот… Но едва нагнулся, чтобы докончить дело, резко обернулся:
- Кто здесь?..
Дверь сарая заскрипела и открылась. И при вспышке молнии в проёме двери показалась девочка в белом платье.
Игорь, как ошпаренный, отскочил в сторону.
Вся мокрая, с растрёпанными волосами, она начала приближаться к нему.
- Что тебе нужно?! – Он дико закричал. – Зачем ты шла за мной?! Иди в свою канаву! Слышишь?! – кричал он как безумный. - Ты вычеркнута из жизни, а я ещё не начинал жить!..
Но девочка шла прямо на него; и Игорь увидел, как из её левой окровавленной глазницы, шипя и извиваясь, выползает клыкастая змея.
Тогда он замахнулся на неё лопатой:
- Ну, подходи… давай!..
- Игорёк… - тихо произнесла девочка.
Игорь стоял тяжело дыша… Наконец опустил лопату:
- Надя… Прости… Я… просто от неожиданности… тут темно…
- Что случилось? – сестра подошла к брату и посмотрела ему в глаза. – Ты мог меня убить…
- Убить?… - Он дико на неё взглянул. И вдруг его будто прострелило:
“А что если кто-нибудь Надю так же, как я ту, в канаве?..”
И задрожал, как осиновый лист... Затем всхлипнул…и внезапно зарыдал. Из его рта потекла слюна.
Руками, стянутыми красной пузырчатой кожей, Надя прижала его голову к своей груди:
- Успокойся, милый, родной… - её голос задрожал. - Всё у тебя будет хорошо… Ты выучишься, устроишься на работу… Даст Бог, встретишь хорошую, добрую девушку и у вас будет семья… Мы с тобой станем ходить друг другу в гости и вспоминать, как в детстве гонялись друг за дружкой по нашим лугам, среди голубых васильков. А с нами Жучка. Тявкала от радости. А вокруг порхали бабочки, стрекотали кузнечики … Хорошо было, правда?
- Хорошо… - он продолжал рыдать.
- Успокойся… всё у тебя наладится… всё образуется… вот увидишь…
Она гладила его по макушке… а он прижался к ней, как к родной мамке, и мечтал сейчас только об одном – чтобы мгновение это длилось бесконечно…